Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона - Лия Совушкина

— А теперь?

— А теперь думаю, что это выбор.

Я улыбнулась.

— Тогда вы сделали правильный выбор.

В последующие дни всё стало похоже на настоящее домашнее существование. По утрам — чай и разговоры о погоде, днём — уроки, вечером — смех у камина. Иногда Дориан задерживался в библиотеке, пока я там занималась с Люми, и тогда я чувствовала его взгляд — спокойный, внимательный, но заставляющий сердце биться чуть быстрее.

Однажды, когда я подбирала книги, он подошёл ближе и сказал:

— Вы снова забыли про себя.

— В каком смысле? — я удивлённо приподняла брови.

— Вы всегда думаете о других. А отдыхать, кто будет? — хмуро спросил Дориан.

— У меня плохо получается сидеть без дела, — пожав плечами, ответила я.

— Плохо? — он чуть склонил голову. — Или страшно?

Я опустила глаза.

— Наверное, и то и другое, — отведя взгляд, призналась я.

Он тихо вздохнул.

— Мне знакомо.

На этом разговор закончился, но его слова ещё долго звучали в голове.

На третий день после ужина Люми устроила «семейный пикник» — прямо во внутреннем саду. Она настояла, чтобы мы ели на траве, как писали в книжках. Мари ворчала, но принесла пироги и корзину фруктов. Холодная земля пробирала даже сквозь ткань, поэтому Дориан пришлось поколдовать. Я впервые увидела настоящую магию, что облачком красных искр вылетела из пальцев мужчины и окутала землю вокруг покрывала.

— Всё как в сказке! — радостно сказала Люми.

Мы сели на плед. Пятнышко тут же попытался украсть кусочек пирога, и Люми рассмеялась.

— Он как ты, папа! Всё время делает вид, что серьёзен, а сам шалит!

Дориан приподнял бровь.

— Это клевета, — попытался откреститься от слов дочери дракон.

— Правда! — вмешалась я смеясь. — Иногда вы тоже притворяетесь строгим.

— Два против одного, — покачал головой Дориан, а после поднял руки и сказал: — Я проиграл.

Люми захлопала в ладоши.

— Тогда ты должен исполнить моё желание!

— Какое? — со вздохом спросил мужчина.

— Рассказать историю, — хитро сказала малышка и села поближе к отцу.

Он задумался, потом тихо сказал:

— Хорошо. Историю о том, как дракон однажды нашёл свой дом.

Мы слушали, а вокруг пели птицы. В его голосе было что-то необычное — мягкое, живое. Я смотрела на него и понимала, что больше не вижу в нём того аристократа, который был в самую первую встречу. Передо мной был человек, вкоторый, наконец, разрешил себе быть любящим отцом.

Когда солнце начало клониться к закату, Люми заснула прямо на пледе, уткнувшись мне в плечо. Я осторожно убрала с её лица прядь волос.

Дориан посмотрел на нас и тихо сказал:

— Если бы кто-то сказал мне год назад, что я буду сидеть вот так… я бы не поверил.

— А теперь? — не скрывая любопытства, спросила я.

— Теперь не представляю, как было иначе.

Он посмотрел на спящую дочь, потом — на меня. В его взгляде было всё: благодарность, усталость, доверие и то новое, что он, возможно, сам ещё не осознавал.

— Видите? Даже драконы иногда находят свой дом, — с улыбкой сказала я.

— Иногда, — повторил он. — Если им повезёт.

Когда я шла вечером по коридору, свет свечей дрожал на стенах. Я чувствовала усталость, но ту добрую усталость, которая остаётся после дня, наполненного смыслом. За дверью комнаты Дориана я услышала тихие шаги — он, как и я, проверял, спит ли дочь. Наши взгляды встретились. Мы ничего не сказали. Просто улыбнулись — так, как улыбаются люди, которые поняли друг друга без слов.

Глава 26

Глава 26

Дни тянулись сквозь осенний сумрак, неспешно, словно даже время решило дать нам с домом отсрочку — перед новой бурей, перед разговором, к которому я была не готова. Я жила под скользящим дыханием старинных штор, которые трепетали на сквозняках, под мерцающим светом рассвета, что пробирался сквозь занавески, и скрипом лестниц. Но главное переменилось не в стенах и не в воздухе. Главным изменением был дракон.

Дориан стал появляться слишком часто — слишком вовремя и близко. Его тихое, ненавязчивое присутствие стало чертой между привычным и новым, притягательной, тревожной, но всё чаще — необходимой жаждой. Я ловила себя на том, что лишний раз ищу среди теней его фигуру, при каждом его появлении ощущаю неловкое смущение.

Одним утром я проснулась до рассвета, лунные лучи мягко озаряли комнату, а меня тянуло на улицу. Туман лениво окутывал сад, серебрились капли росы на изумрудной траве, в воздухе стояла прохлада, наполненная пересмешками птиц в кроне яблони. Накинув на плечи тёплый халат, я вышла под лунный свет, наслаждаясь зыбкой тишиной, но под ветвями остро пахло спелыми яблоками и чем-то терпким — свежезаваренным чаем.

Дориан ждал меня, будто эта встреча была заранее обговорена. Без сюртука и жилета, в простой белой. В руке — тяжёлая фарфоровая чашка, из которой, кажется, ещё поднимался пар. Я затаила дыхание: в такие моменты остро ощущается неловкость и, одновременно, какая-то детская радость.

— Доброе утро, мисс Лили, — его голос был нежен, как крыло мотылька. Ни тени смущения.

— Доброе утро, милорд, — я опустила глаза, склоняя голову чуть ниже обычного. Дориан улыбнулся уголками губ: спокойно, чуть иронично.

Мужчина смотрел на чашку так, будто колебался, а затем неожиданно протянул её мне.

— Попробуйте, Лили. Вчера получил — редкий чай, говорят, приносит душевное спокойствие. Мне кажется, сегодня как раз подходящее утро для чего-то нового.

Наверное, моя попытка сохранить дистанцию была смешной: дрожащими пальцами взяла чашку, лишь чудом умудряясь не коснуться его руки. Дориан заметил мою осторожность, улыбаясь краешками губ и глядя на меня тёплым взглядом.

— И как вам? — от низкого голоса дракона у меня по спине пробежали мурашки.

Чай оказался действительно непохожим на привычные сорта: терпкий, вязкий на языке, мягко окутывающий обоняние горьковатым ароматом трав.

— Очень интересный. Действительно успокаивает, — с благодарностью ответила улыбаясь.

— Давайте пить его вместе. По утрам. Если вы не против, конечно, — тихо попросил Дориан.

Миг неловкого молчания. Мне хотелось смеяться и плакать сразу: с чего это вдруг — такая простая, почти интимная традиция? Внутри разливалось тепло, согревающее сердце.

— Я не против, — дрогнувшим голосом произнесла я, смущённо краснея.

Во взгляде