Брат мужа. Сожженная в его любви - Иман Кальби

Я стискиваю кулаки сильнее.

Наши взгляды в острой немой сцене.

Давит на больные точки…

Стерва…

Меня спасает звук приближающихся машин. Двигатели шумят, взбираясь по оврагу на пригорок. Через мгновение я слышу голоса друзей.

Мы здороваемся и я равнодушно поворачиваюсь к той, кто считалась моей женой. Она так и сидит на лавке у входу и грызет семечки.

— Приступим? — произношу я устало, — встань, Лилиана. Я хочу окончательно с тобой развестись при свидетелях.

Смотрю на часы в предвкушении.

Рази возвращается только завтра.

А сегодня… Сегодня у меня планы на мою Элизу…

Пожар, девочка? Ты пока понятия не имеешь, что такое гореть от близости с мужчиной…

Глава 23

— Здравствуй, Элиза...- произносит он, стоя в дверях своей комнаты, где стал гостем.

Мое тело горит...

Горит после вчерашнего. я даже думать не могла, что про мужчину можно думать каждую секунду, с каждым вдохом и выдохом...

Что им можно дышать...

Что стоит только прикрыть веки, коснувшись трепыхающимися ресницами лица, и его образ будет в твоем воображении нон-стоп.

Сильный и благородный, повелевающий и властный... Сексуальный, острый, влекущий...

Я боюсь своих эмоций к Шахбану.

Я в них себя не узнаю...

Это не та застенчивая Элиза, для которой секс был болью и стыдом.

Эта женщина готова раскрываться, она алчна до его ласк, запаха, дыхания, страсти с той же огненной силой, что и он...

Этот огонь в его глазах...

Эта почти одержимость...

Она окрыляет меня. Нет ничего прекраснее для воскрешения женщины в женщине, чем эта острая алчность мужчины в отношении этой самой женщины...

Если бы на каждую смотрели так, как смотрит он на меня...

Я ловила отголоски этого пламени и раньше. В запретных взглядах украдкой, на дне интереса, которому нельзя было разрастись в нечто большее...

Сейчас это пламя полыхает... Сейчас этот пожар все сложнее обуздать...

— Можно зайти? — я нервно облизываю вмиг пересохшие губы.

Покорно киваю.

— Разве я могу тебе запретить? Это твой дом и твоя комната…

Он улыбается, проходя внутрь и захлопывая дверь.

Садится напротив в кресло. Я тоже теперь полусижу на кровати, поджав ноги. По кончикам пальцев острые иголки мурашек.

— Чем занималась сеголня? — спрашивает и снова слегка улыбается.

В его невинном вопросе намного больше намеков, чем в самой очевидной откровенности...

Щеки мгновенно загораются...

Я молчу, отведя глаза...

— Пусть это мой дом, Элиза, но это твое личное пространство и ты вольна распоряжаться им так, как желаешь... Здесь все сейчас по твоему желанию, даже?

— Да...- нахожу в себе силы и поднимаю глаза.

И мы оба знаем, что значит это «да»...

Я снова даю ему полный карт- бланш...

И он не заставляет себя ждать.

Встает и подходит ко мне.

Только сейчас замечаю, что в его руке крохотный белый сверток размером с половину ладони.

Он протягивает его ко мне.

Я замираю.

Крошечный цветок. Безукоризненной в совершенстве своей простоты...

— Эдельвейс... Горный цветок редчайшей породы..... выдыхает он и я чувствую его дыхание на щеке, а наши пальцы невольно пересекаются, когда я беру хрупкую красоту в свои руки.

— Я долго думал, что подарить тебе... Понял, что ничто не сможет показать моих эмоций лучше, чем это удивительное растение, способное выжить в самых непростых высокогорных условиях, растущее среди суровых камней. Я слегка разворачиваю бумагу и вижу, что он с кусочком земли и корнями…

— Посади его, Элиза... Пусть он укоренится в твоих руках... Ты напоминаешь мне этот эдельвейс... Такая же прекрасная и нежная... и в то же время сильная...

— Я не сильная...- улыбаюсь грустно. Вся моя жизнь с Мусой, то, что он со мной сделал- прямое тому подтверждение.

Шахбан отрицательно качает головой.

— Нет, малышка... Ты самая сильная из всех женщин, что я видел...

Патимат, Лилиана, другие женщины, которые теперь сидят во вдовьем доме...

Все они когда-то тоже были молодыми, красивыми и необремененными... злом. Но зло их поглотило. Почему? Потому что они сломались в суровых условиях гор. Даже несмотря на то, что выросли среди них, что их корни здесь... Сломались, а ты не сломалась... Ты сохранила свет... Этот свет есть в тебе, в Рази... Но Рази молодая и я приложу все усилия, чтобы никто не посмел погасить в ней свет. А ты... Ты сохранила его вопреки... Не имея ни поддержки, ни опоры...

Его слова цепляют мое самое нутро, глубинное, болезненное...

Он вскрывает шрамы... И лечит их. Снова и снова...

Его рука касается моей коленки, нежно гладит и сжимает...

— Волнуюсь, что я вчера переборщил...- его голос становится более хриплым, острым, волнующим... Я чувствую, как тело откликается...

— Нет... Не переборщил...- выдыхаю я, — думаю о тебе все время...

Да, глупая Элиза... Ты позволила себе признаться... Раньше даже, чем подумала, позволила...

Слова вырвались из нутра, заклубились, упали острыми гранями на напряжение между нами...

Он почти стонет, придвигаясь...

— Останови меня и я перестану...- шепчет, когда его руки зарываются в мои волосы, а он прикладывается к моей щеке и дышит ею...

Я молчу. Как же бьется мое сердце...

Как же мне сейчас…

Его пальцы проворно расстегивают пуговицу за пуговицей на моем платье... А я не дышу... Но молчаливый вопрос со всхлипом на моих губах...

— Ничего не будет, Элиза... Просто полежим рядом... Ты и я... Кожа к коже...

Рваный выдох на его словах.

Шелк падает до талии.

Он берет мою руку и кладет на свое плечо.

— Теперь ты... Раздень меня...

Я закрываю глаза, понимая, что просто не справляюсь с этой остротой...

Пожар?

Нет, это не пожар...

Это стихийное бедствие.

Вот что это...

— Мы... мы ведь идем против правил...- шепчу я, — я читала... Идда не предполагает...

— Тсс...- он накрывает пальцем мои губы, продолжая гладить другой рукой от плеча по руке, — весь грех я беру на себя, малышка... Я буду гореть за это, если придется отвечать перед Всевышним... Но если я не коснусь шелка твоей кожи, я сгорю вживую...

Мне не нужно больше слышать его уговоров и оправданий.

Я решительно тянусь к верхней пуговице его рубашки и расстегиваю...

— И я, Шахбан... Я тоже сгорю, если не коснусь тебя...

Глава 24

Элиза

Его тело словно бы вылеплено скульптором. Каменные мышцы, длинные мощные ноги, мускулы рук, которые так красиво переливаются под бронзовой кожей...

— Иди сюда...- произносит он, вытягиваясь на кровати. Совершенно голый.

Откидывает поток моих распущенных волос со спины и проводит по ней костяшками пальцев, заставляя вздрогнуть.

Я выдыхаю