Брат мужа. Сожженная в его любви - Иман Кальби

Шахбан притягивает меня к себе. В свою ауру, в свой запах, в свое тепло...

Его горячее дыхание на моей макушке. Его руки- на моей талии. В мою ягодицу упирается...

Господи...

Это ведь просто сумасшествие...

То, что он делает со мной, сумасшествие...

Рука медленно ведет от пупка к груди и сжимает, лаская сосок.

Я непроизвольно выгибаюсь...

— Красавица...- шепчет он мне в шею и целует, — все в тебе создано для того, чтобы любить...

Я прикрываю глаза, отдаваясь ощущениям.

Это даже сильнее секса.

Для женщины- точно.

Предвкушение кульминации.

Острая игра на грани...

И его дикое нереализованное желание...

Он гладит меня по коже.

Ведет по изгибам,

Дает привыкнуть к его рукам…

Я сжимаю бедра от острых всполохов желания.

И сама не знаю, чем должно закончиться это сумасшествие...

Я никогда такого не испытывала.

Как всегда, он словно бы считывает мои мысли...

— Тебе с ним хоть когда-то было хорошо? Хоть раз?

— Нет... выдыхаю я честно.

И стыдно, и горько от моих слов...

Он глубоко вздыхает.

— Не кончала?

Я молчу... Он же понимает ответ. Стыд опоясывает.

— А сама себя... трогала?

— Нет...- его рука сжимается на моем бедре чуть сильнее, чем просто при ласке, — мне было страшно и неприятно все, что было связано с интимом... Я хотела... просто забыть каждый раз... Про свое тело забыть...

Всхлипываю от этой сокрушительной правды.

Он разворачивает и нависает сверху...

Находит мои глаза.

Находит их самое дно...

Что-то хочет сказать, но молчит...

Кусает губу, желваки играют.

— У меня для тебя еще один подарок, Элиза... Сама возьмешь его? У меня в кармане в брюках, что на стуле...

Шахбан

Она встает осторожно. Пытается взяться за простынь, чтобы закрыться, но я держа ткань и не даю ей.

Снова паника в глазах...

Девочка сознательно уводит глаза от моего стоящего колом члена.

Боится... Трепещет... Такая вкусная в своих эмоциях сейчас, что я просто улетаю...

Моя девочка…

Залюблю ее, когда время придет.

Главное, чтобы поняла и смирилась, что теперь моя.

Сама, без страданий...

— Голышом, Элиза... Хочу любоваться тобой... Когда я пришел в комнату, а ты вышла из душа и полотенце слетело, я видел тебя в зеркале... С ума сошел от твоей красоты... Богиня...

Она борется со стеснительностью, но все же мой напор во взгляде побеждает...

Встает и идет к брошенным на кресло брюкам. Приходится чуть наклониться...

Я невольно стону в моменте, наслаждаясь ее красотой, а потом сам встаю и подхожу вплотную. Чуть нагибаюсь, накрывая руку и нащупывая нитку японского жемчуга, что заказал специально для нее...

Вытаскиваю его.

— Не разгибайся...- чуть надавливаю на спину.

Элиза нервно вздыхает.

Я беру нитку и аккуратно протягиваю ее между ее ног...

Прокатываю по внутренней стороне бедра, а потом... ныряю чуть глубже...

Натягиваю...

Чувствую, как она нервно выдыхает, а потом тихо стонет...

— Боже...- до побеления костяшек хватает обивку ручки кресла...

А я наклоняюсь к ее уху и прикусываю, продолжая ласкать ее жемчужинку.

— Сейчас ты кончишь, Элиза... Но это будет лишь капля в море на фоне того, что может дать тебе близость с настоящим мужчиной...

Элиза

Жемчуг скользит по коже и плоти. Холодный. Гладкий. Чужеродный. Но его руки… его руки превращают этот холод в огонь.

Я не вижу его лица, только чувствую дыхание на шее. Горячее. Рваное.

— Не сжимайся, — шепчет он, и его голос — как бархат по обнаженному нерву. — Доверься мне.

Я пытаюсь выровнять дыхание, но каждый мой выдох превращается в дрожь. Жемчужина за жемчужиной он проводит по влажной скользкой плоти, и я чувствую каждую. Каждую округлость. Каждый холодный узелок, который вдруг становится обжигающим.

— Шахбан… — это не просьба. Это имя само срывается с губ, как молитва.

Он натягивает нитку сильнее. Жемчуг входит в меня — не глубоко, лишь касается границы, но этого хватает, чтобы мир поплыл. Я впиваюсь пальцами в обивку кресла, потому что ноги перестают держать. Потому что внутри разливается что-то тягучее и бесконечно сладкое…

— Видишь, — его губы у моего уха, и он слегка оттягивает мочку зубами, — твое тело умеет наслаждаться. Оно просто ждало правильных рук.

Он двигает нитку медленно. То вытягивая, то снова погружая. Жемчужины трутся о самую чувствительную точку, и каждый микроскопический толчок отдается вспышкой под закрытыми веками. Я стону. Громко. Я никогда не слышала от себя такого звука — низкого, почти животного.

— Да… — выдыхает он сзади, и я чувствую, как его член упирается мне в ягодицу, твердый, как камень. Но он не торопится. Он вообще не о себе сейчас. Он обо мне. Только обо мне.

Ритм ускоряется. Жемчуг скользит, а я уже не держусь за кресло — я повисаю на нем, потому что внутри натягивается какая-то невидимая струна. Туже. Еще туже. Я почти боюсь того, что сейчас произойдет.

— Не бойся, — читает он мои мысли опять. — Отпусти. Я поймаю…

И я отпускаю.

Волна накрывает с головой. Все тело сводит судорогой наслаждения — от кончиков пальцев на ногах до макушки. Я кричу. Я точно кричу, потому что слышу свой голос, но он будто чужой. Мир превращается в белый шум, в жемчужное свечение, в его руки, которые держат меня за талию, не давая упасть.

Я кончаю долго. Волнами. Каждая новая жемчужина, которую он слегка подталкивает, вызывает новый спазм. И когда последняя дрожь затихает, я понимаю, что плачу.

— Моя хорошая, — шепчет он, целует в спину, а потом разворачивает меня к себе. Я не могу смотреть в глаза — стыдно, что я так громко, так открыто, так… но он поднимает мое лицо за подбородок. — Смотри на меня. Запомни. Это только начало.

Я смотрю. В его темных глазах — голод. Но голод прирученный. Он ждет. Он дал мне этот оргазм как подарок, ничего не попросив взамен.

Или я наивная…

— Иди ко мне, — он подхватывает меня на руки и несет обратно на кровать.

Ложится рядом, притягивает к себе, и я чувствую, как сильно ему самому нужно разрядка. Но он терпит. Гладит меня по спине, давая отойти.

— Спасибо, — шепчу я в его грудь. Зачем-то. Просто потому что внутри разлито что-то теплое и незнакомое.

Он целует меня в макушку.

— Я сейчас уйду, потому что не выдержу…

Понимаю… Понимаю его. И не хочу понимать.

Холодный жемчуг падает на простыни рядом.

— Правды хочешь, Элиза? — я слышу рваный хрип его голоса. Возбужденного до предела, — я не могу терпеть… Сорвусь… В зверя рядом с тобой превращаюсь… Давай так… Если ты боишься