Сладкие булочки мадам попаданки - Анна Пфари

Уивер бросает взгляд на меня, будто ища одобрения, но я только пожимаю плечами в ответ. Ну, хочет он покои, которые почти не обогреваются – его проблемы. А на обед у нас крестьянская похлебка. Классная штука, наваристый бульон, овощи, крупа для загущения и копченый окорок. И почему считается, что высокородным надо есть более изысканную пищу? Глупости.

Я задерживаюсь у кареты буквально на минуту, чтобы взять корзинку с синабонами, но когда захожу в замок, герцога уже взяли в осаду.

– Я не знал, что у нас гости, уважаемая графиня, – отбивается Алан от напора мачехи, но он, хоть и воин, хоть и дознаватель, но мужчина. Женские просьбы ему, похоже, отбивать сложнее, чем участвовать в расследованиях.

– Маменька, у вас какие-то проблемы? – улыбаюсь я. – Что это вы зафиксировали герцога у двери? Как неприлично.

Она тут же теряет свой напор и в растерянности делает пару шагов назад, наступив на ногу Люсинде, судя по её недовольному шипению.

– Так или иначе, рад вас видеть, – примирительно говорит Алан. – Да, у нас возникли проволочки с доставкой денег, но все уже хорошо.

Он, кажется, сам удивлен тому, что объясняется перед моей мачехой, которая и родственницей мне является чисто номинально. Да я и сама ему не так, чтобы настоящая жена, с родственниками которой надо строить отношения.

– О, значит нам, наконец, окажут достойный прием? – сморщив нос, спрашивает мачеха.

И вот тут Алан мрачнеет и явно сердится. Атмосфера в зале мгновенно меняется, становится давящей и неуютной, а взгляд герцога таким тяжелым, что смотреть в глаза ему больше никто не решается.

– То есть прием, что оказала моя чудесная жена, показался вам не достойным? – спрашивает он холодно, и в голосе его слышится угроза.

– Нет, что вы, Ваша Светлость, как можно… – тут же лепечет мачеха.

– Что ж, я очень рад, – кивает он сухо и, развернувшись, быстро удаляется, а я, прежде чем тоже покинуть родственничков, улыбаюсь еще шире.

– Жду вас за обедом через полчаса. Сегодня у нас похлебка! – торжественно объявляю я.

Позеленевшее лицо мачехи служит мне чудесной наградой. Какие времена – такие и награды!

Глава 30

Если бы мне сказали день назад, что я буду с нетерпением ждать очередного совместного ужина с мачехой и сводной сестрицей, я бы покрутила пальцем у виска. Но после сегодняшнего «торжества» в виде встречи Алана с этими дамами, мне даже захотелось продолжения банкета. В конце концов, наши скучные стены давно не видели таких перформансов.

Я, пропустив небольшую репетицию общения новоявленных родственников перед собственно ужином (занята была на кухне приготовлением этого самого ужина), прихожу в гостиную позже всех.

Меня встречают все родные “милые” лица: Мачеха, со скорбным выражением на лице, словно держит на плечах как минимум весь небосвод. Люсинда, одетая в очередное «бально-раздетое» платье, желающая, видимо продемонстрировать все имеющиеся прелести и не оставить никого равнодушным. Герцог (то есть мой уважаемый муж), который быстро оглядывается, видимо, проверяя, нет ли очередных «крысей» в углу. Вероятно, дорогая теща успела рассказать про свое утреннее приключение с представителем фауны замка.

В руках у меня плетёная корзинка с моими фирменными синнабонами — на случай, если захочется десерта. Так, на всякий пожарный: вдруг герцогу снова приспичит подвергнуть мою деятельность сомнению. Десертом я собираюсь его подкупить, точнее, задобрить.

Чинно сажусь на свое место. Мне особенно нравится, что сегодня на ужин похлёбка (спасибо Мастеру Уиверу и поварихе за этот сюрприз), потому что представляю, как «очаруются» мои дорогие гостьи. Ну что поделать, это реалии нашего «северного замка»

– Ваша Светлость, – кланяется повариха, появляясь в дверях с большим горшком. — Вот наша похлёбка. На копчёном окороке с овощами, как вы просили…

Стоит поварихе поставить горшок на стол, как на лицах Гардении и Люсинды читается ужас, недоумение и… возможно, мольба о спасении.

Может быть, они до последнего надеялись, что я решила их «пощадить» и сегодня будет индейка в вине или жареный фазан под соусом из трюфелей. Увы-увы.

– Это… суп? – спрашивает Люсинда, покосившись на меня. – Похлёбка, – поправляю ее вкрадчиво. – Очень питательная! Самое то для холодных вечеров.

Мачеха при этом качает головой, словно на похоронах. Мне даже становится ее немного жаль, самую малость. Но денег нет, как говорится: «Если вы хотели грандиозных приемов, то ошиблись замком».

Неожиданно Алан пробует похлебку первым, делая несколько степенных глотков. Лицо у него изначально слегка хмурое, но брови медленно ползут вверх от удивления.

– Очень даже недурно, – произносит он, отставляя ложку. – Повариха постаралась.

И тут повариха с готовностью отвечает:

– Благодарю, Ваша Светлость. Но это, признаться, рецепт от ее милости герцогини. Она поделилась, как правильно коптить окорок и в какой момент добавить крупу.

Я смотрю на Алана с невинным видом. «Ну вот, в очередной раз разоблачили мою тайную власть над кухней», — мысленно хихикаю я. Интересно, его опять злит, что я «занимаюсь делами»? Или теперь он будет более смиренным?

Алан опускает взгляд в тарелку. На этот раз гнев на его лице не проявляется – лишь легкая досада. А вот мачеха и Люсинда морщатся так, будто съели по лимону каждая, да вот только лимонов в наших краях, кажется, никто никогда не видывал.

И вдруг, когда я думаю, что основное представление уже закончено, оказывается, оно только начинается.

Люсинда вдруг кидает на Алана томный взгляд, поправляя свою розовую ленту в волосах, будто зовет его в увлекательное путешествие на край света. Щебечет:

– Ваша Светлость, вам должно быть так тяжело: расследования, замок холодный, в качестве жены – моя вздорная сестрица, – она бросает на меня красноречивый взгляд. – Позвольте помогать вам в мелочах, если захотите?

Голос сестрицы тягучий, приторно-сладкий, словно мёд пытается перелить из ложки в ложку.

Меня чуть не распирает от смеха, я отворачиваюсь, чтобы не попасться. И чуть не прикрываю рот рукой, чтоб ненароком не спросить не похлёбка ли так на нее повлияла?

Алан кашляет, пряча свое замешательство в салфетку, и бросает короткий взгляд в мою сторону. То ли ждет моей реакции, то ли надеется, что я вмешаюсь. Я же молчу, едва сдерживая рвущийся наружу смешок. Ну пускай. Оба напросились.

– Благодарю, Люсинда, – вежливо отвечает он. – Но ваша помощь мне