Сладкие булочки мадам попаданки - Анна Пфари

отвлечься, накинуть халат или убрать волосы, но взгляд прикован к герцогу. Его пресс пульсирует, пока он натягивает на себя свежую рубашку, как по волшебству оказавшуюся на кресле. Я ловлю себя на мысли, что совсем не против прикоснуться и почувствовать эту твердую, нагретую кожу.

Блин, да что это за напасть такая?!

Я нервно щипаю себя за руку, чтобы вернуться в реальность, но тут Алан делает немыслимое.

Он отворачивается, хитро бросает взгляд через плечо на мое укрытие и резко снимает свои… что это, кальсоны? Панталоны? Да вообще не важно, потому что теперь я не могу оторвать взгляд от его ягодиц. Нет, это не я пеку булочки, настоящие булочки – вот они.

Это шах и мат. Я заливаюсь краской с ног до головы и просто стою, не моргая, наблюдая в щель, пока Алан не одевается полностью.

Из этого неожиданного гипноза меня выводит его смешливое:

– Увидимся за завтраком, миледи.

А потом хлопает дверь.

За завтраком, поедая овсянку с сушеными ягодами, я то и дело поглядываю на Алана. Точно так же, в полной тишине, на него поглядывают и мачеха с сестрой.

Герцог тем временем поедает кашу и выглядит уж слишком самодовольным. Хотя, судя по тому, что я чувствовала, пока обнимала его ногами этим утром, у него есть внушительная такая причина для этого.

Боже, когда я перестану краснеть? Взрослая женщина, казалось бы. Это всё гормоны Элис, явно. Ну и… Ладно, герцог, не только в её вкусе, но и в моем, пора это признать.

Увы, молчание длится не так долго, как хотелось бы.

– Ваша Светлость, а бывают ли в замке какие-нибудь развлечения? – начинает разговор мачеха.

– Сейчас зима, дорогая родственница, так что развлечения немного ограничены, – мирно отвечает Алан. – Но у нас есть игры, например, шахматы и “лиса и гуси”. Библиотека замка тоже довольно прилична, а если вам не хватает рукоделия, то можно заказать все необходимое в городе.

Мачеха издает грустный, почти трагический вздох.

– О, Ваша Светлость, право, это всё так скучно… Где же видано, чтобы благородная дама пропадала в библиотеке или играла в шахматы? А от рукоделия у нас с дочерью уже болят глаза… Вот если бы вы устраивали балы, тогда…

Она мечтательно прикрывает глаза и, кажется, погружается в грёзы.

– Приму это к сведению, – отвечает Алан, поморщившись.

– О, спасибо большое, Ваша Светлость! Так великодушно с вашей стороны, прислушаться к милым капризам дам и решить развлечь нас! Так когда нам готовить парадные платья? – восхищенно спрашивает Люсинда.

Что-о-о?

Я растерянно смотрю то на нее, то на мужа. Кажется, ни герцог, ни даже мачеха не были готовы к такому напору Люсинды. Никто никому ничего не обещал, если я не ослышалась, однако мачеха тут же начинает улыбаться, поддерживая удачную идею дочери.

– Я… Я пока не знаю, – Алан выглядит сбитым с толку.

– Уверена, вы не заставите нас ждать слишком долго! Я буду с нетерпением ждать вашего ответа, – щебечет Люсинда, улыбаясь во все свои тридцать два зуба.

Ага, блин, только бала мне еще не хватало!

Глава 32

Мы с Аланом выходим из столовой, где только что завершился официальный прием – пока только пищи, то есть овсянки по-простому говоря – в компании мачехи и сводной сестрички.

Муж берет меня под руку и ведет в сторону большого окна в коридоре. Из окна прилично дует зимний ветерок, я ежусь, герцог хмурится, замечая это.

В его глазах мелькает решимость:

– Я займусь возвращением твоего заложенного ожерелья, – заявляет он официальным тоном. – А заодно постараюсь выяснить, куда делись те деньги, что я тебе отправлял, но ты их не получила.

Его голос звучит один в один как у генерального на планерке в моей прошлой жизни. Но в отличие от генерального, здесь Алан – мой муж.

– О, благодарю за великодушие, – насмешливо отвечаю я, в противовес тону благодарно склоняю голову и приседаю в книксене, – Будем надеяться, что ваша герцогская мощь не уступит дубовым стенам ломбарда.

Алан морщится, но продолжает:

– А еще прошу тебя – найми нормальную прислугу. Все-таки этот замок – не сарай, пусть даже в ужасном состоянии.

Вот так номер! Неужели до него начало доходить, что так жить нельзя? И замок давно нуждается в ремонте.

– Нормальную? – переспрашиваю я его, попутно вспоминая, как одна из служанок посвятила жизнь исключительно натиранию доспехов и сплетням. – Я не хочу просто идти «по знакомству». Придумала кое-что вроде… собеседований и резюме . Пусть люди докажут, что умеют работать, а не бездельничать.

– Собеседований? Ре-зю-мэ? – Алан повторяет слово с таким выражением лица, будто я предложила устроить в замке крупнейшую в истории выставку невиданных чудовищ. Хмурится, видимо решив, что в я очередной раз сошла с ума. – Нам нужна прислуга, это главное.

Я пожимаю плечами, старательно пряча улыбку, кажется, я только что одержала небольшую тактическую победу.

Привычно трогаю бабушкин кулон. Даже уже и не вспомню, когда я первый раз заметила, что он мне словно помогает в этом мире, каждый раз едва уловимо нагревается в момент, когда вмешивается в мою жизнь. Вот и сейчас ощущая его приятное тепло, отдающиеся в мои озябшие пальцы.

Обе светлости – моя и герцогская – отправляемся в город в одной карете. Но несмотря на подобные звания “светлости” и “сиятельства” на улице не становится менее мрачно. Сегодня опять один из ставших привычными уже пасмурных дней. Тучи, задергивают небо, словно тяжелыми шторами, будто нарочно не хотят меня радовать солнечным светом.

В карете почти всю дорогу молчим. Герцог безмолвствует, ибо ему не нравится мое нежелание закрыть немедленно пекарню и вместо нее приступить к вышивке в замке. А я молчу, просто потому что мысленно прокручиваю события вчерашнего вечера и сегодняшнего утра, пытаюсь разобраться – кто же такой мой дражайший муженек.

У Алана свои дела, и он высаживает меня у моей пекарни. Расходимся по своим делам. Он – по своим важным герцогским и дознавательским нуждам, а я по “мелочным” – проверять, как там моя «неприличная» пекарня поживает.

Уже в городе, когда мы вместе с Мэри Энн шагаем по улице мимо лавок и харчевен, почему-то замечаю чье-то невидимое присутствие. Не то чтобы мне показывают язык из-за угла, но словно краем глаза вижу, как кто-то прячется за