Хорошая моя - Ирина Ваганова

— Э-э-э… Надя?

— Привет!

— Привет, ты чего? — Маша опустила взгляд, заметив конверт в подрагивающей руке девушки.

— Ты прям напугала, — призналась Надя, — такой взгляд, будто убить готова.

— Да? Извини.

— Вот! Письмо тебе. Вахтёрша просила занести.

Удивление, однако! Кто ж это бумажные письма пишет в век цифровых технологий?

Соседка сунула в руку Маше конверт и поспешила к себе. Уже из-за двери сказала «пожалуйста» на Машино «спасибо».

День закончился очень хорошо. Права Зойка. Что значат все эти сплетни, слухи, кривотолки? Пшик! Важно лишь одно: в Машиной жизни есть большая, чистая, необыкновенная любовь!

Она плакала. Плакала и целовала Колины проникновенные строки. Перечитывала и будто слышала его голос. Раньше он часто называл её «моя хорошая», но это было как-то буднично, привычно. Ведь добрый парень всех и каждого считал хорошими, обесценивая это слово в Машиных глазах. Однако теперь она увидела, что слово, предназначенное ей, переливалось другими красками.

— Милый, милый мой Коля, — шептала она, — ты просто стесняешься себя, поэтому так мало говоришь. Как же элегантно, как волшебно, как изящно ты умеешь выражать свои мысли! Какой же ты… хороший!

В конце письма стояла приписка, Николай просил ответить ему по электронной почте. Или позвонить. Огорчался, что не помнит её номер телефона. Маша не стала размышлять о странностях мобильной связи, открыла электронку и написала ответ. Конечно, она не поэтесса и не сможет сочинить нечто в стиле признаний Озерцова. Но ведь это не так и важно. Скучаю, люблю, жду встречи — собственно, всё.

14. Разоблачения

Елена Озерцова

Лена сутками пропадала в больнице. Отгулов с лихвой накопила, на поход по Камчатке в сентябре достаточно, ещё и оставалось. Оправдывала рвение тем, что погода вполне может подвести, не факт, что получится улететь в срок, так что необходимо подстраховаться: оставить дня четыре в запасе.

Дело не только в этом. Домой тупо не хотелось идти, Лена заглядывала туда урывками, причём старалась не застать Катю. Пустая квартира выглядела непривычно и печально, однако терпеть истерики сестрицы желания не было абсолютно. Вот и сейчас шла в полной уверенности, что Катерина в институте. Должна быть там до семнадцати как минимум.

Поднималась на четвёртый этаж, постукивая костяшками пальцев по гладким перилам, тихонько напевала привязавшийся в маршрутке мотивчик: «Позови меня на закате дня. Позови меня, грусть-печаль моя, позови меня…» 1. Дальше слов не помнила, это немного нервировало. На площадке встретила соседку с дочуркой. Пятилетняя Лада дисциплинированно поздоровалась и спросила с детской непосредственностью:

— Тётя Лена, правда, у вас привидение живёт?

Ответила с улыбкой:

— Конечно. А как ты узнала?

— Всё время плачет. Вы его обижаете?

Лена не нашлась что ответить, взглянула на маму Лады. Та смутилась:

— Извините. Вечно Ладуся нафантазирует! — потянула ребёнка за руку. — Идём скорее, тёте Лене нужно отдыхать, она очень устаёт на работе.

Быстрые шаги посыпались вниз, вместе с ними растаял аромат духов — бархатный, мягкий, чуть-чуть напоминавший розовое масло. Лена достала из сумки связку ключей, но не торопилась открывать. Неужели Катька рыдает так, что у соседей слышно? Почувствовала укол совести. Всё-таки нехорошо бросать сестру наедине с её вселенскими проблемами.

Обрадовалась, услышав шорох и поскрипывание паркетных досок. Дома. Кстати, почему сестра дома? Всё так плохо?

Увидев выходящую в прихожую Катю, утвердилась в предположении: хуже просто некуда.

Нечёсаная Катькина грива торчала во все стороны. Бордовые пятна на скулах, распухший ярко-розовый нос, мокрые ресницы, искусанные губы…

— Кать, ты чего?

— Он меня бро-ох-ох-ох-си-и-ил! — не дав Лене переобуться, сестра метнулась к ней, обхватила за плечи, дрожа всем телом, уткнулась лицом в шею. — Ле-е-ен, Серый вернулся к жене! Он… он… он… меня не люби-и-ит.

Хрен бы с ним. Так, конечно, не скажешь. Надо успокаивать младшенькую. Тут бы Ольга справилась легко, Лена далеко не психотерапевт. Как сторонник кардинальных методик предпочитала отрезать дефект, а не поливать его елеем.

— Катюш, ну что ты? Слезами не поможешь. Давай-ка успокойся и расскажи всё по порядку.

— Да… — сестра отлипла, сделала шаг назад. — Извини, тебе нужен покой, а тут я. Прости.

Она хотела уйти, но Лена удержала:

— Погоди. Я голодная как студент после экзамена. Давай что-нибудь приготовим, пообедаем и поговорим.

Катя с обречённым видом поплелась на кухню. Послышались звуки открывания холодильника, потом морозильной камеры.

— Пачка пельменей осталась. Больше ничего нет.

Эх, когда, наконец, Ольга вернётся! Больничная еда уже в печёнках сидит, сухомятка надоела, и дома не поешь как следует!

— Ставь воду! — крикнула из ванной. — Я ополоснусь, ладно?

Пока сестра занята будничными делами, можно не тревожиться, а заодно и подумать, как вытащить её из уныния. Обещать, что всё наладится, не стоит. Во-первых, Катька не дура, не поверит. Во-вторых, Лена не смогла бы желать сестре реанимации романа. Сначала Дьяченко жену с детьми бросал, потом и возлюбленную оттолкнул. Какое может быть доверие к этому человеку?

На кухне пахло сваренными пельмешками, укропом и лаврушкой. Катя, всё ещё с опрокинутым лицом, выставила на стол уксус и маслёнку с корявеньким кусочком масла под прозрачной крышкой.

— Сметана испортилась, я её выкинула. Майонеза нет.

— С уксусом нормально, — ответила Лена, усаживаясь.

Катя тоже села. Ели молча. Обжигались.

Наконец сестра отодвинула пустую тарелку:

— Можешь у своей подруги узнать, какие шансы у одного пациента?

— У пациента? — чуть не поперхнулась Лена.

Очень хотелось спросить, не сеструха ли в состоянии аффекта уделала бывшего так, что он теперь при смерти. Шутка была бы неуместной.

Катя разбудила телефон, полистала новостную ленту за прошлый месяц и показала статью о ДТП с участием Сергея Дьяченко. Из текста следовало, что пострадавшего увезли на «скорой».

— А-а-а… помню эту историю. Врут.

— Что значит «врут»?

— Врут, что состояние тяжёлое. Синяки-ссадины. Подозревали сотрясение мозга. Ирка отказалась его принимать. Положили в травматологию.

— Погоди-ка… Серёжа сказал, что тот человек при смерти. Может, ты перепутала?

— Ничего я не перепутала! — возмутилась Лена. — Вчера только забирала к себе пациента из реанимации, видела список. Нет там Клюкова.

— Может, в статье фамилия неправильная?

— Может, и неправильная. Однако у Иры сейчас никого после ДТП. Это ведь хорошая новость. Почему ты расстроена?

Катя прочесала пятернёй волосы, собрала их в горсть и стала заплетать косу, задумчиво глядя на сестру:

— Потому что не люблю, когда чего-то не понимаю.

Пятна на лице Кати исчезли, глаза высохли. Теперь она куда больше была похожа на себя.

— Я помою посуду, — Лена пошла к раковине. Запускать машину