Волчий цветик-Семицветик - Ксан Крылатая

— Перестань, все теперь будет хорошо. Мы все здесь. Вместе.

Попытался успокоить любимую, но ее слезы текли все сильнее. Не придумал ничего лучше, как позвать на помощь девочек. Метнулся к кухне, распахнул двери, и снова впал в ступор — и тут слезы.

Да что же это такое?!

Мальва

Сестра… Понимание, что Тим нашел не просто мое отражение, но и сестру двойняшку, оглушило. Захотелось, чтобы рядом была Ксю, которая открыто порадовалась бы, и обняла. Да, именно обняла! Она никогда не сдерживает эмоции. А вот я… Я всегда была сдержанной, и теперь не знаю, как быть.

Так может, нужно быть как Аксинька?

Но нужны ли эти объятия Эмилии? Ведь это ее подменили, а я-то росла хоть и без отца, но рядом с мамой. А может… Но нет, я не чувствую обиды, или злости. Она так же как и я — растеряна.

Делаю неловкий шаг, нерешительно тяну руки, и, наконец, чувствую себя целой. Слышу, как ее сердце грохочет в такт с моим, и понимаю, что так и должно быть. Что так было когда-то, пока нас не разлучили.

— Сестрёнка, — шепчу сквозь слезы, и слышу отражение в ответ.

Эми

— Сестрёнка…

Это слово, с которым я попрощалась, приняв решение жить дальше, и не оглядываться на прошлое, вывернуло меня наизнанку. Боль, которую я решительно загоняла поглубже, выплеснулась вместе со слезами, оставляя после себя обессиленное успокоение. Понимание, что так и должно быть. Я, не привычная к объятиям, прижимала к себе такую похожую, и одновременно не похожую на меня девушку, и боялась, что если отпущу, она исчезнет.

В какой-то момент, меня накрыло чужой паникой, и я непонимающе отстранилась, заглядывая в отражение своих глаз. Но тут же до слуха донёсся голос… папы. Мы с Мальвой обернулись одновременно.

— Если вы решили утопить Чернышовых, то лично я ни разу не против. Но сначала успокойте свою мать.

Это было произнесено серьезным строгим тоном, за которым бушевали эмоции, самой сильной из которых, были паника и беспокойство.

“Успокойте свою мать”...

Не сразу, но до меня дошли слова — он признал меня! Признал, что мы семья! Вот так, без всяких там тестов ДНК, и прочей дребедени, которую любят разводить на публику люди. А оборотень. Просто. Признал.

Мы с Мальвой рванули за папой держась за руки. Не знаю, кто из нас больше боялся отпустить, но для меня тактильный контакт казался жизненно необходимым в этот момент. Может быть, это Тимка уже успел приучить меня?

Оборотень остановился в двух шагах от дивана, на котором плакала его жена. И я поняла, откуда это давящее чувство паники — папа не переносит слез мамы. А тут ещё мы… Сглотнула, постаралась успокоиться, и вместе с сестрой приблизилась к рыдающей женщине. В голове немного не вязался рассказ Тима о ведьме, которой удалось сбежать от оборотня, с этой хрупкой молодой женщиной, которая не хуже нас с Мальвой пыталась “утопить” дом моего жениха. И жениха моей сестры, тоже.

— Мам, ну ты чего? — всхлипывая, произнесла Мальва. — Все же хорошо. Твоя вторая дочь нашлась. Теперь мы вместе.

Ведьма посмотрела на меня своими пронзительно синими глазами, затянутыми пеленой слез, и протянула руку. Я тут же, не задумываясь, вложила свою ладонь, которую следом накрыла ладонь сестрёнки. Чувство, будто у меня в груди трепещет целый рой бабочек. Теплое. И такое… правильное? Да, пожалуй. Наверное, это и есть семья, когда ты чувствуешь того, кто дорог. Когда делишь с ним его счастье, и его печаль. Вот и я сейчас, глядя на эту бледную заплаканную, хоть и пока незнакомую, ведьму, не могу сдержать своих слез.

— Прости меня, доченька. Обе простите, — дрожащим от слез голосом, заговорила мама. — Я так виновата перед вами. И перед вашим отцом виновата. Я все испортила. Если бы не сбежала…

— Мама, — несмотря на сдавленное горло, слово сорвалось с моих губ легко, — правда, не нужно ни о чем сожалеть. Я ведь тоже… Когда мы с Тимом потеряли след, я опустила руки, и решила больше не искать. Решила, что у меня есть Тимка, и больше никто не нужен. А оно вот как получилось…

— Нет, я все равно виновата. И ничем уже не искуплю свою вину. Я украла столько лет жизни у всех нас…

— Значит было нужно, — ответила ей Мальва. — Ты же знаешь, сама учила меня, что у каждого в жизни свои испытания. Говорила? Вот! Главное, что мы сейчас все вместе, нашлись, значит прошли их. Мы справились. Слышишь?

— Девочки, умоляю, прекратите рыдать, — взмолился отец, который не находил себе места.

Но его тут же отвлёк Тимофей — наверное, воспользовался методом отвлечения Игната — перевел тему.

— Борис Олегович, а можно с вами поговорить? Раз уж так вышло, что Эмилия ваша дочь, я хотел бы…

Слезопоток у меня мгновенно прекратился, и миссия по утоплению Чернышовых сорвалась. Тимофей, похоже, не затягивая, решил попросить моей руки. Нет, ну а что, узнаю своего отчаянного жениха — у неродного отца прямо с порога, а здесь хорошо, хоть успел убедиться, что отец родной… И вроде бы я уже для себя решила, что Тимка — моя реальность, но и ответ новообретенного родителя тревожил. Не хотелось больше никаких споров и ругани. Пусть, они останутся в прошлой жизни, а сейчас хочется тепла и… счастья.

А метод снова не подвёл! Папа хмуро смотрел на моего оборотня, мгновенно забыв о панике, похоже, сам не понимая, как нервировал своим молчанием меня. Да и маму с сестрой тоже — обе выжидательно смотрели на него, тоже забыв про слезы. И если сестрёнка с тревогой, то от мамы, вдруг, веяло решительностью и угрозой. Вот сейчас, она точно похожа на ведьму — подумала я. А папа перехватил ее взгляд, вздохнул, и чуть опустив плечи, словно сдаваясь, согласился. Меня отпустило и воздух, наконец, попал в лёгкие — оказывается, я даже не дышала, дожидаясь вердикта.

— Знаешь, Борис? — раздался голос отца парней, который незаметно наблюдал за нами со стороны. — Я тебе даже сочувствую. Немного. Но не могу не сообщить официально: альфа серых, твои девчонки вьют из тебя веревки.

Папа поиграл желваками, а потом взглянув на нас, усмехнулся, и не без злорадства ответил.

— Хмм… Ну, альфа черных, в данной ситуации, меня утешает одна деталь — твои сыновья теперь, со мной в одной лодке.

Альфа черных скривился, но промолчал, с обидой