Волчий цветик-Семицветик - Ксан Крылатая

взглянув на упомянутых. А я только сейчас осознала услышанное. Наши родители — альфы. А судя по прочитанному и просмотренному мной, они главные в своих стаях. А это значит, что я должна соответствовать званию дочери альфы…

Взглянула на сестрёнку с ее голубой шевелюрой и подумала, что наверное, уже соответствую.

Так и оставшись в гостиной, мы с Тимом рассказали о нашем коротком расследовании, начав, конечно, с рассказа моей неродной мамы. Я не хотела сильно вдаваться в подробности прошлой жизни, и Тимка, словно прочитав мысли, оставлял право ответа за мной. А вот о Марке, я рассказала с удовольствием. Хотя и умолчала о решении забрать брата к себе, если его мать не исправится. Но почему-то подумала, что эти люди приняли бы мое решение.

Время было поздним, поэтому, как только папа убедился, что мама пришла в себя и больше не собирается в обморок, они засобирались домой, хотя Виолетта Владиславовна и предлагала остаться до утра.

— Эмилия, почему ты не одеваешься? — спросила мама.

А я растерялась, не зная, что делать. Вообще, мы с Тимом думали, что жить останусь у него, или же найдем жилье. Но в то время, у меня кроме него не было никого, а сейчас есть семья. Вот я и стояла между ними, не зная, что делать. Тимка решительно встал рядом

— Мы думали, что Эми останется жить у нас…

— Тимофей, — начал папа гневно, но тут же устало потёр лоб, вздохнул, и продолжил уже спокойно. — Я дал согласие на… ваши с братом ухаживания. Буду честен, что это далось мне нелегко. Я сам не успел побыть отцом, а вы уже пытаетесь похитить обеих моих дочерей. Имей совесть, а? И ухаживай за девушкой как положено. Года, так, три-четыре… А лучше десять, — добавил он совсем тихо, но судя по иронии на лицах некоторых — услышали все.

— Серовский, а родите себе ещё одну дочку, — вставил Игорь Ильич, подходя к своей супруге, и приобнтмая. — Глядишь, не так обидно будет.

— Сразу после того, как вы родите для нее жениха, — съязвил папа, заставив меня нервно хихикнуть.

А нет, не только меня — Мальва тоже широко улыбалась. А вот обе наши родительницы смутились, и фыркнули.

— Вот давайте только без меня, возраст, знаете ли не тот.

— Да, я тоже, пожалуй, лучше внуков подожду.

Тут уже смутились мы с сестрой, и перехватили удивлённые переглядывания парней, когда снова заговорил их отец.

— Нуууу, женщины, так не пойдет! — возмутился он. — Серовский не в моем вкусе. Да и вряд ли сможет родить.

Папа закатил глаза, махнул на него рукой, и пошел к выходу.

— Девочки, я жду вас в машине. Всех. Пока этот… престарелый альфа, ещё глупостей не наговорил.

Попрощался с хозяйкой дома, и вышел. Тим ошалело проводил взглядом его спину, и вдруг опомнился.

— Эми, вещи!

Он кинулся в свою комнату за рюкзаком. А Виолетта Владиславовна попрощалась с нами и мамой, и ухватив мужа под локоть, повела прочь. Мама же стояла у дверей, словно не решаясь выйти. Я чувствовала ее страх и тревогу — наверное, боялась, что я вдруг исчезну? В груди стало так тепло, что я искренне улыбнулась ей. Мальва, заметив наши переглядывания, тоже улыбнулась. Игнат же, не обращая на нас внимания, подошёл к невесте, и застегнул ее куртку до самого верха. Потом обнял, и легко коснулся заалевшей щеки.

— Перестань, — шикнула она, смущаясь. И заметив, как он потянулся к вешалке, добавила: — Не провожай.

Парень вздохнул, но спорить не стал.

— Завтра заеду, как обычно.

— Хорошо. До завтра.

Попрощалась сестрёнка, подмигнула мне, и подхватив маму под ручку, потянула на улицу.

— И тебе спокойной ночи, отражение моей невесты, — попрощался Игнат со мной, но сделав пару шагов, обернулся и добавил: — И я рад, что брат нашел тебя.

Он произнес это искренне, словно с каким-то облегчением. Только я не успела задуматься над этим — Тим подошёл, неся мои вещи.

— Секунду, я провожу тебя до машины.

Он накинул на меня, судя по запаху, свою куртку, и повторяя недавнее движение брата, застегнул под горло. Натянул капюшон, обернулся украдкой, будто проверяя, нет ли свидетелей, и прямо за капюшон притянул к себе.

Он целовал нежно. Легко касаясь губами. А потом не выдержала я, и углубила поцелуй. С удовольствием погладила его язык, и пробежалась кончиком своего по заострённым клыкам… и с сожалением отстранилась.

Он на мгновение упёрся в мой лоб своим, и я прочитала в его взгляде такое же сожаление. Но… пора. Меня ждёт семья.

Так же молча, но держась за руки, мы вышли на улицу. Дыхание вырывалось облачками пара, и растворялось в морозном воздухе. Вся территория поблескивала изморозью, добавляя волшебства в этот момент. А стоило нам выйти за ворота, как папа вышел из большого внедорожника, и открыл для меня заднюю дверь. Тимофей довел, помог устроиться, и только потом отпустил мою ладонь, которой тут же стало зябко без его тепла. Папа захлопнул дверцу, и забрав рюкзак у Тима, вдруг протянул ему ладонь. Молча пожал. И убрав вещи в багажник, устроился за рулём. Тимка махнул мне на прощание, когда машина отъезжала, и скрылся из виду.

Ехали молча. Из динамиков доносилась какая-то классика, в которой я совсем не сильна, но музыка была приятной. Прислушалась к себе — немного тревожно, но все же спокойно и радостно.

Ехали примерно полчаса, и по большей части, вокруг был лес. Особняк родителей оказался более… естественным что ли. Он очень органично смотрелся среди огромных сосен, наполняющих воздух смолистым ароматом.

— Завтра все рассмотреть, и обещаю, тебе понравится! — заверила сестрёнка, заметив, что я разглядываю дом. — Я тебе покажу, где живёт наглая белка. Она постоянно ворует у птиц корм! Ох! Время-то позднее — Мичийэ уже спит должно быть. Значит сегодня спишь со мной, а завтра… Если не успеют приготовить отдельную комнату, то снова со мной.

Я слушала и улыбалась. Это необычное ощущение — знать, что тебе очень рады, чувствовать тепло и заботу пусть и от незнакомых пока людей. Незнакомых, но самых родных.

12. Семья

— Девочки, вы проснулись? — разбудил нас голос папы из-за двери.

— Ох, демоны! Проспали!

Смешно выругалась сестренка. Я села на кровати, наблюдая, как она прыгает на одной ноге, натягивая джинсы.

— Не удивительно, мы спать легли под утро, — заметила я, все же вылезая из уютных объятий одеяла, и шлепая в ванную.

Уютных. Но не настолько, чтобы заменить объятия теплого Мрака.

— Эми, может быть