Сосланная жена дракона. Родильный дом на краю Империи - Николетта Фэй

— Вы можете вывести нас и предъявить документы, — говорю я. — Советские договоры лежат за вашей спиной.

Кассандра проводит пальцами по пульту. Шкафы с архивами закрываются металлическими створками.

— Документы увидят только те, кому я разрешу. Торвен организовал лабораторию. Эверт превысил полномочия. А вы, Мирель, потеряли рассудок после третьего ребёнка и решили погубить щит вместе с городом.

Она говорит спокойно, но больше не смотрит на меня свысока. Теперь Кассандра торопится. На поверхности осталось слишком много живых свидетелей, а у меня на руках находится наследник Дравена.

Аларик отталкивает Торвена к Рейну и идёт к пульту. Двое солдат встают у него на пути. Он мог бы прорваться, но тогда схватка начнётся рядом с младенцем и работающим сердцем щита.

— Что ты собираешься сделать? — спрашивает Аларик.

Кассандра касается третьего контура.

— Вернуть городу причину бояться вас.

Под нашими ногами поворачивается механизм. Свет от камня М-3 растекается по серебряным каналам, уходит в стены и вниз, к рудным жилам.

Кассандра запускает центральную систему извлечения.

Глава 22. Все дети города

Глава 22. Все дети города

Первый импульс проходит через пол почти без звука. Камень под ногами становится тёплым, затем по серебряным каналам пробегает серый свет. Младенец у меня на руках вздрагивает и начинает плакать громче.

— Останови систему, — требует Аларик.

Кассандра отступает от пульта и закрывает управляющую пластину браслетом. Теперь контур слушается только её. За стенами хранилища один за другим просыпаются древние механизмы; гул уходит по тоннелям, будто шахта делает медленный глубокий вдох.

Севрана здесь нет, но я помню схему. Рудные жилы проходят под городом, выходят к колодцам и старым печам, где шахтёры годами сушили одежду. Пыль осталась в трубах, в домах и в организмах женщин. Система находит любой первичный огонь, которого уже касалось пепельное серебро.

— Она запустила отбор через весь город, — говорю я Аларику. — Не только через нижний квартал.

Кассандра не отрицает. Её взгляд опускается к ребёнку Дравена.

— Контур вернёт щиту достаточно силы, чтобы пережить остановку шахты. Несколько минут — и маяки стабилизируются.

— За счёт кого? — Рейн удерживает Торвена возле стены. Управляющий больше не пытается вырваться; он следит за пультом с тревогой человека, который понимает, что система работает сильнее обычного.

На поверхности вспыхивает первый сигнал. В проекции женщина среди толпы вдруг хватается за живот. Мужчина рядом успевает поддержать её. Почти сразу ещё одна беременная опускается на ступень, а люди вокруг начинают звать лекаря.

Из вентиляционной трубы над архивными шкафами доносится далёкий крик.

Я подхожу ближе. Медная труба соединяет нижний уровень с шахтными постами и старым управлением; раньше по ней передавали команды. Сейчас через неё прорываются голоса со всего здания.

— В родильный дом! — кричит кто-то наверху. — Быстро, она на седьмом месяце!

Следом накладывается другой голос, затем третий. Женщины жалуются на внезапные боли, дети под сердцем перестают отвечать, у нескольких начинаются преждевременные роды. Город, который ещё минуту слушал Эверта, рассыпается на десятки семей, зовущих помощь.

Аларик делает шаг к Кассандре. Солдаты снова поднимают оружие, но теперь двое смотрят на проекцию и медлят. Один узнаёт женщину, которую уносят с площади, и опускает клинок.

— Это жена моего брата, — произносит он растерянно.

Кассандра приказывает ему вернуться на место. Солдат не двигается. Аларик пользуется паузой и отбирает у второго оружие, не раня его, затем отбрасывает меч к Рейну. Выход остаётся закрыт, зато у пульта больше нет плотной охраны.

Я передаю ребёнка Аларику. Он принимает мальчика осторожно, прижимает к груди и сразу накрывает его своим огнём. Метка Дравена перестаёт мерцать так часто.

— Держи его подальше от третьего канала, — прошу я. — Система может попытаться зацепиться за кровь.

Аларик отступает к стене. Раньше он бросился бы к пульту сам. Сейчас остаётся с младенцем, потому что именно этого требует его безопасность, и позволяет мне искать решение.

Я раскрываю ближайший журнал. В разделе центрального отбора указаны три пути: руда, вода, остаточный след. Для остановки нужен управляющий браслет или полное разрушение сердца щита. Второй вариант погасит все маяки немедленно.

Торвен вытягивает шею, пытаясь увидеть страницу.

— Контур нельзя держать открытым долго. Он возьмёт больше, чем нужно.

Кассандра резко поворачивается к нему.

— Ты говорил, система сама ограничивает отдачу.

— Для детей в лаборатории. Там были кресла, кольца и отдельные каналы. Сейчас вы подключили весь город.

Его признание слышат солдаты. Один из людей Кассандры отходит от двери, будто хочет оказаться дальше и от неё, и от пульта.

В трубе раздаётся голос Альмы. Он прерывается треском, но я узнаю её сразу:

— Мирель! Если слышите, ответьте! Женщин везут со всех кварталов. У Рины снова появились линии, у Неллы начались схватки…

Я хватаю переговорный рычаг возле трубы и нажимаю до упора.

— Альма, я слышу. Система работает через пыль и воду. Закройте доступ к нижним колодцам, потушите старые печи, одежду из шахты вынесите за двор. Всех женщин выше второго этажа, подальше от труб.

Несколько секунд отвечает только шум. Потом голос Альмы возвращается увереннее:

— Поняла. Передам Брине.

Кассандра идёт ко мне, но Рейн заступает ей дорогу. Он больше не держит Торвена: управляющий сам прижался к стене и не собирается защищать женщину, включившую систему без расчёта.

— Вы не остановите контур простынями и закрытыми печами, — говорит Кассандра. В её голосе появляется первая трещина. — Они лишь ослабят воздействие.

— Этого достаточно, чтобы выиграть время.

Я возвращаюсь к журналу. Возле схемы есть примечание: первичный огонь легче уходит через страх, боль и резкое охлаждение. Значит, женщинам нужны тепло, спокойное дыхание и поддержка, пока мы не доберёмся до управления.

В трубе слышится Брина. Она кашляет, спорит с кем-то возле себя, потом требует освободить линию.

— Мирель, верхние комнаты уже заняты. Я отправила Рину принимать тех, кто может идти сам, Нелла ведёт список сроков. Эда греет воду в пекарне. Что делать с теми, у кого огонь слабеет?

Я объясняю коротко: тепло к пояснице и ногам, не оставлять одну, следить за дыханием, не давать воду из общих колодцев. Врачебных слов здесь мало; Брина сама переводит их в действия, отдаёт распоряжения женщинам и снова возвращается к трубе.

За её голосом слышны десятки других. Родильный дом уже переполнен, людей размещают в пекарне, соседних домах и даже в управлении, откуда Эверта успели вытеснить