Здрасте, я — ваше счастье - Наталья Юнина

— Ты настолько поправилась за неделю? То-то я смотрю, юбка по швам на тебе трещала.

— Боюсь, что сюда не влезет ваше отечное чувство собственной значимости и раздутый до ожирения третьей степени уровень вашей придирастости.

— Я ей слово, а она мне весь словарный запас в ответ. Ты не забыла, что ко мне надо с уважением?

— Так я с уважением, просто оно не видно.

— Слушай, ты ж бухая, какого черта твой мозг продолжает генерировать это?

— Нинаю. Оно само, — вновь пожимает плечами. — Лифчик жмет.

Катя как ни в чем не бывало поднимает футболку, демонстрируя мне грудь. Стерва. Ненавижу. То, что она зачем-то напялила после душа лифчик, я приметил сразу.

— Ой, сиська сикось-накось, — смеясь произносит эта дурочка, поправляя грудь. — Хотя, как хочу, так и ношу. Нет, все-таки сниму.

— А нахрена ты его надевала?

— Так просвечивается же.

— Я бы как-нибудь пережил это зрелище.

— Вы да, а ваш Матвейка, боюсь, нет, — достает через рукав футболки лифчик.

— Заткнись и спи.

— Смотрите не сотрите Матвейку. В хозяйстве еще пригодится.

— Не сотру. Утоли мое любопытство, сосешь ты так же неумело, как и целуешься? — ну наконец-то с ее лица стерлось насмешливое победоносное выражение. — Теперь я понимаю, почему ты не сумела выдоить все из моего папаши. Спокойной ночи. И не забудь сказать: «на новом месте приснись жених невесте».

* * *

Сдала с потрохами. Не забыла упомянуть обо всех моих придирках. Мама же, судя по ее выражению лица, кажется, ничуть не удивлена. Она как ни в чем не бывало достает сигарету и подкуривает ее. Тоже мне зожница. О ее баловстве с сигаретами я знаю, но обычно она курит только тогда, когда выпьет. Но, судя записи, пить они начали не сразу.

— Ты же вроде не глупая. Здесь же все очевидно. Ты ему просто нравишься, но, как любой представитель мужского пола, Кирюша тупит, — ну, мама! — Просто пока он может тебя только дергать за косички. Вот, если бы ты пришла на работу просто так, а не была навязана моим мужем, он бы вел себя по-другому. Учитывая, что Кирилл хочет напакостить отцу, он хочет турнуть тебя любым способом. Ну и трахнуть, разумеется, — как я допустил то, чтобы оставить их вдвоем?! — Но ты не давай ему пока. Он плохо себя ведет.

— Да вы что? Я с ним ни за что и никогда, — ничуть не раздумывая бросает эта мелкая стерва.

— Ну почему кругом одни пиздуны?

— Я не…

— Ой, молчи. Я поболее лет прожила в этой жизни, и кое-что вижу.

— А когда вы были в его спальне, он вам ничего плохого про меня не говорил?

— Он так боялся, что свечка действительно попадает в его задницу, что наверняка забыл, что надо пакостить.

— Он думает, что я была или есть любовница вашего мужа. Но клянусь, что это не так, — клянется она.

— Ага, — спокойно произносит мама, подходя к кухонному ящику. Серьезно, вот так поверила? А вот и вискарь.

— Вы что, пить собрались?

— Не я, а мы. Одной пить — дурной тон.

— Не думаю, что пить после инфаркта хорошая идея.

— Согласна. Если бы я перенесла инфаркт, то труханула бы пить, — чего, блин? — Только это между нами. У меня его не было. Но приятно держать собственного мужа блядуна-рецидивиста за мускулюс глютеус максимус, — что я нахрен только что услышал?!

— За что, простите?

— За большую ягодичную мышцу. Да за жопу, Катерина. За жопу. Люблю смотреть, как он напрягается.

Нет, я знал, что моя мать та еще шкатулка с секретом, но придумать инфаркт для того, чтобы проучить отца?

— Вы так просто говорите о своем муже? Он что правда вам изменял?

— Не так часто, как некоторые коблядины, но было дело. Признаться, лучше бы их были десятки, чем влюбиться в одну, — а вот теперь точно пиздец. Мама еще ничего не сказала, а я уже понимаю, что это не догадки. Она все знает. — Давай выпьем.

Бабские пьянки никогда добром не заканчиваются. Особенно, когда не закусываешь.

— Давай приготовим селедку под шубой. Кир ее очень любит. Давай порадуем моего сыночку, после перенесенного стресса от возможного вторжения в его анальные глубины.

— Я чувствую, вы очень любите сыночку, — насмешливо произносит Катя.

— У нас с ним взаимная любовь. Он называет кота-пакостника моим именем, я собаку в честь него, — высокие отношения.

— А можно личный вопрос?

— Можно даже не приличный.

— Почему вы не разведетесь со своим мужем, если знаете, что он вам изменял? — ну, конечно. Хер тебе, а не развод и закорючка в паспорте.

— Жизнь слишком сложная штука. Головой все понимаешь и даже ошметки гордости есть, но…такое бывает. Наверное, я по-прежнему его люблю, — и очень жаль. При маминых внешних данных найти достойного мужика не так уж и сложно.

— Вы не знаете, почему ваш сын конфликтует с отцом?

— Я примерно знаю, какая собака между ними пробежала.

— Собака?

— Ну, не кошка же. Обычная сука. Хотя, почему сука? Прошмандовка обыкновенная. И заметь, я как увидела эту шлюху, сразу сказала, что она Киру не пара, но мужики редкостные дебилы, — ну, тут не поспоришь. Дебил. — Если влюбляются, то все. Вот точно такое же выражение лица я видела у моего мужа, когда он влюбился. Ну, правда, тогда я не знала, что это одна и та же прошмандовка, — хочется провалиться сквозь землю.

— Не поняла.

— Да я тоже сначала не поняла. Это потом до меня дошло, почему мой муж так смотрел на жену своего сына. Это и была та прошмандовка, в которую он раньше был влюблен. Скорее всего, мой блядун-рецидивист не смог сдержаться и засунул снова своего чижика в дупло уже замужней шлюшки. Подозреваю, Кирилл об этом узнал. И слава Богу, теперь мой мальчик холостой и ненавидящий своего отца. Как-то так.

Закрываю крышку ноутбука, не в силах и дальше слышать эту мерзкую, но увы, правду.

Глава 18

Смотрю на себя в