Необычный любовный роман - Эшли Постон

И если это было правдой, и я застряла здесь…

Пока я пыталась не паниковать, робкий голос вырвал меня из моих мыслей.

— Лисса? — спросил голос.

Я приоткрыла один глаз.

На тротуаре стояла веснушчатая молодая женщина, крепко сжимая тонкий ремешок сумочки, в испачканной краской футболке и мешковатых джинсовых шортах. Её пастельно-розовые волосы были стянуты назад в небрежный пучок, ореховые глаза сегодня казались скорее голубыми, чем зелёными, а губы блестели от розового блеска. Её густые, выразительные брови нахмурились, когда она поняла, что я не Лисса.

Джуни Брей.

Та самая Джуни Брей.

Главная героиня «Нарциссовых грёз». Упала с лошади в шесть лет и рассекла бровь, отчего остался шрам. Вязала, когда нервничала. Пекла самые лучшие брауни. Пахла ванилью и акриловыми красками. Носила одни и те же розовые кеды «Converse» с выпускного курса колледжа. Она была блестящей и смелой, и всем тем, чем я хотела бы быть, но так и не смогла, прекрасной и дикой, словно ожившая картина Моне.

И она спасла меня. И не один раз. Когда я была на самом дне, она была рядом, чтобы протянуть руку и вытащить меня из этой ужасной ямы –

Её глаза расширились.

— О… о чёрт, прости, я думала, ты… извини. Вау, как неловко.

Я проглотила ком в горле. Попыталась казаться непринуждённой.

— Дело в волосах, да?

Она сморщила нос, и кожа между бровями собралась в складки.

— Издалека, да и рыжих тут не так уж много.

— Ну, я полностью натуральная. По большей части. Если не считать краску поверх седых волос, — добавила я, и она рассмеялась.

— Как думаешь, почему я крашу свои в розовый? Я бы уже вся была белой с тем, как идёт этот год, — сказала она. — Я полагаю, ты новенькая, которая отвесила Андерсу нехилую пощёчину?

Мои глаза расширились.

— О, чёрт. Люди это видели?

— Всего человека три, — ответила она, и как раз когда я уже собиралась вздохнуть с облегчением, она добавила: — а это значит, скоро об этом будет знать весь город.

Я закрыла лицо руками.

— Конечно.

— Для протокола, я этого не видела, но Майя совершенно точно видела, — сказала она, кивнув в сторону магазина сладостей, — она сказала, что никогда раньше не видела, чтобы Энди кого-то так сильно выводил из себя. В смысле, он часто огрызается на Уилла, но вау, он должно быть сказал тебе что-то реально обидное, — она сошла с бордюра, подходя ближе. — Ты в порядке?

— Я… — мой голос застрял в горле. Я закрыла рот. Нахмурилась. Это был последний вопрос, который я ожидала от кого-либо услышать. — Да, — ответила я, хотя и не слишком убедительно. Я откашлялась и попыталась снова, потому что то, что творилось в моей голове, было моим личным делом. Мне не нужно было втягивать кого-то ещё в свою одиночную вечеринку жалости к себе. — Лучше, чем моя машина, по крайней мере.

Она оглянулась на автосервис, сопоставляя факты.

— Ох. Эта зелёная штука перед баром Гейл — твоя?

— Эй, эта зелёная штука — Горошинка, и она никогда раньше меня не подводила.

— Чертовски не вовремя, — она посмотрела на часы и покачала головой. — Он, наверное, только что ушёл.

— Конечно же, я с ним разминулась.

Джуни поморщилась.

— Да…

— И нет никаких шансов, что он придёт завтра?

— В воскресенье? Конечно, когда ад замёрзнет.

Стоило попытаться. Я перекинула волосы через плечо и дёрнула за них, ломая голову, кто ещё мог бы починить мою машину.

— В городе есть ещё один механик?

— Гарнет уехал с Би, а Лисса не очень разбирается в машинах, так что… — Джуни нахмурилась и села на бордюр рядом со мной. — Не особо. Я упоминала — я Джуни, кстати.

— Элси, — ответила я и глубоко вздохнула. Ладно, значит, Фрэнк отпадает — по крайней мере, до понедельника. — Полагаю, могло быть и хуже.

— Верно, — согласилась Джуни. — Ты могла бы застрять в Покипси, — и она театрально передёрнула плечами.

Я фыркнула от смеха. Это была одна из постоянных шуток в «Кихотик-Фоллс» — все ненавидели Покипси. Все плохие парни были родом оттуда.

На мгновение я обдумала мысль остаться до понедельника. Я могла бы попытаться уйти из Элоратона пешком, подняться по дороге и пересечь мост Шарм, но успею ли я до того, как снова начнётся дождь? Вряд ли сегодня. И даже если я доберусь до главной дороги, кто знает, как далеко до следующего города?

— Полагаю, остаться до понедельника будет не так уж плохо. Кстати, у тебя есть какие-нибудь предложения насчёт того, где можно остановиться? Я как бы дала пощёчину своему единственному варианту.

Она ухмыльнулась, ярко и взволнованно, и от этого её ореховые глаза заблестели.

— Что ж, тогда ты встретила нужного человека. Перед тобой совладелица единственной гостиницы типа «постель и завтрак» в городе.

Я была озадачена.

— Разве там не идёт ремонт?

— В смысле, он почти закончен, — отметила она. — «Почти закончен» означает лишь слегка не закончен.

— А…

Она отмахнулась от моего замешательства.

— Не думай об этом слишком много. Пошли, — добавила она, вставая, и протянула руку, чтобы помочь мне подняться.

Солнечный свет блеснул на полудюжине колец на её пальцах и переливался на её серебряных и золотых браслетах. Я посмотрела на её протянутую руку, а затем вверх, на женщину, о которой читала бесчисленное количество раз — я выделяла маркером отрывки о том, как её сердце билось ярче всякий раз, когда Уилл Кармайкл входил в комнату, — пытаясь найти эти чувства в реальной жизни. Её протянутая рука не была ловушкой, но всё равно ощущалась таковой.

Если я приму её, то останусь здесь до понедельника.

Что самое худшее может случиться?

Поэтому я взяла её за руку, и она потянула меня на ноги.

Сезон дождей