Кровавая смена - Кэсси Александер

В последний раз, когда я была наедине с её отцом, он жестоко вывихнул мне плечо. От этого воспоминания во мне вспыхнул страх — Натаниэль причинил боль мне, причинил боль Ашеру и убил четыре тысячи человек, и всё ради того, чтобы спасти её. В моем сердце распустился угольно-черный цветок, по лепестку на каждую мрачную мысль о том, как заставить её заплатить за всё, что он совершил…

Она наклонилась ко мне, вырвав из этих размышлений.

— Я говорю, по крайней мере, у тебя обувь с закрытым носком! — крикнула она, словно я была глухой.

Я моргнула и посмотрела вниз. На мне всё еще были мои верные теннисные туфли. Те самые, в которых я прошла сквозь ад и вернулась обратно.

— Да. Реальность вернулась, а тьма рассеялась. Мне хотелось, чтобы так оно и оставалось.

Я сжала руки в кулаки, вонзая ногти в ладони.

— Я закажу тебе защитные очки и лабораторный халат. Постарайся найти какие-нибудь брюки, ладно? Иногда мы используем фенол, и мне бы не хотелось, чтобы у тебя на ногах остались прожженные пятна. Сегодня они тебе не понадобятся, я уже проделала всю работу с последней партией образцов.

Она повернулась и пошла прочь, продолжая говорить и не сомневаясь, что я иду следом. Свет упал на браслет с шармами на её запястье, который я видела раньше, заставив его заискриться.

Наташа остановилась и оглянулась на меня:

— Ну? Иди сюда! — требовательно произнесла она.

Я послушно побрела за ней, точно преданная собака, даже не задумавшись. До этого самого момента я совершенно позабыла, что Рэйвен приказал мне выполнять любое её слово.

Заметив удивление на моем лице, она нахмурилась:

— Ах да, я забыла, что он привязал тебя ко мне, извини. Постараюсь этим не пользоваться, если только ты не начнешь чудить, идет? То, что я покажу тебе дальше, может немного шокировать.

Было странно слышать от неё сочувствие, учитывая, какими мрачными мыслями я только что грешила.

— Хорошо, — ответила я с легким трепетом.

Она кивнула и толкнула дверь, являя взору то, что находилось внутри:

— Знакомься, подопытная номер шестьдесят четыре.

Я вошла в комнату, где у одной из стен на секционном столе лежала прикованная женщина. Она была обнажена и вся опутана проводами; сам стол был оборудован чашей с одного конца и сливным отверстием с другого. Её запястья и лодыжки были зафиксированы кожаными ремнями с замками, и я была готова поспорить, что единственный ключ находится у Наташи.

Было странно, что её привязали, но при этом оставили подключенной кабелями к электрокардиографу. Все датчики на её груди вели к одному монитору, который выдавал череду абсолютно ровных линий. Рядом стоял другой монитор, с которым я была знакома меньше. К нему тянулись провода от её обритой головы, и тут до меня дошло, что это аппарат ЭЭГ для электроэнцефалографии — прибор для мозга, а не для сердца. Его экран был белым и показывал около двадцати линий, таких же прямых, как и все остальные. От аппарата ЭЭГ отходила штанга с закрепленной на ней камерой. Прежде я видела такое устройство лишь дважды, оба раза в условиях больницы, у пациентов с тяжелейшим поражением мозга из-за гипоксии после инфарктов или инсультов. Когда родственники не могли поверить, что их близкие моргают просто рефлекторно, и пытались разглядеть скрытый смысл в судорожных движениях тела у людей с умершим мозгом, врачи подключали ЭЭГ, чтобы доказать: никакой мозговой активности больше не осталось.

Я настолько привыкла видеть людей в проводах и под проводами, что мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать всю чудовищность и странность происходящего: Наташа вела наблюдение за человеком, который был полностью, и головой, и сердцем, мертв.

Я перевела взгляд на неё и обнаружила, что она внимательно за мной наблюдает.

— Значит, ты и правда медсестра, — произнесла она.

Я вопросительно посмотрела на неё.

— Ты не забилась в истерике, — объяснила она.

Только внутри.

— Что здесь происходит?

— Я провожу довольно тонкие тесты, — уклончиво ответила она.

— На людях.

— Я не прошу твоего одобрения. — В её голосе скользнуло искреннее недоумение.

— И правильно, потому что ты бы его не получила.

На это она фактически рассмеялась:

— А ты дерзкая. Это освежает. Остальные меня в основном боятся.

Как, пожалуй, следовало бы делать и мне.

Мне нужно перестать сначала говорить, а потом думать, малыш .

Я посмотрела на неё. Она была молода, да, даже слишком хороша собой для своего же блага, да, но она совсем не выглядела как серийный убийца — что, вероятно, было последней мыслью подопытных с первого по шестьдесят третьего.

— Зачем здесь ЭЭГ?

— Чтобы я точно знала момент, когда всё сработает. Рэйвен прав — я уже несколько месяцев не спала дольше четырех часов подряд. Мне действительно нужен помощник, а остальным я не доверяю. Тебе я тоже не доверяю, — фыркнула она, — но ты хотя бы кажешься компетентной. Джексон ведь просто мясник, понимаешь? Селин слишком зациклена на своей красоте, чтобы быть умной, а Ларс… — Она закатила глаза. — Этот вообще считает, что он выше всего этого, потому что служит Рэйвену дольше, чем я.

Я посмотрела на мониторы. Манжета для измерения давления выдавала вопросительные знаки, а синий кабель пульсоксиметра, прикрепленный к большому пальцу правой ноги женщины, показывал ноль. По крайней мере, все сигналы тревоги были отключены, иначе всё, что могло бы пищать, сейчас бы надрывалось.

— Но она же мертва, — сказала я.

— Ну да, мертва. В этом-то весь смысл. — Наташа самодовольно улыбнулась. — Тебе когда-нибудь доводилось брать кровь у покойника? — Я покачала головой, и она продолжила: — Конечно, нет. Ничего, я научу. Это не так уж сложно — они, слава богу, не дергаются.

Она протянула мне перчатки и защитный экран для лица. Прошлая жизнь научила меня: если кто-то предлагает тебе защитный экран, надевай его не задумываясь. Хотя я сомневалась, что мисс Без-Пульса начнет в меня плеваться.

Наташа заметила недоумение на моем лице:

— Фонтаном не брызнет — раз нет сердцебиения, значит, нет и давления. Я просто не хочу, чтобы ты натрясла чешуек кожи и микробов в мой образец. Подойди ближе и посмотри.

Я наблюдала за тем, как она работает с эффективностью человека, который проделывал это уже шестьдесят три раза, возможно, и по нескольку раз с каждым пациентом. Она протерла антисептиком грудь женщины, и я заметила там еще несколько крошечных проколов среди датчиков и проводов.

— Я стараюсь попадать в одно и то же отверстие, но в сердце не так уж много крови и неважно, какой желудочек использовать.