Никто не должен знать - Карин Харт

Его выражение лица — каменное. Пока Картер выкрикивает ругательства, которые никто, кроме нас троих, никогда не услышит, Бернс держит одну руку на плече Картера, а другой удерживает тернистый стебель на месте.

Это пытка. Для обоих мужчин это чистая пытка — и я с удивлением понимаю, что Бернс делает это всё ради меня.

Картер перестаёт кричать задолго до того, как Бернс перестаёт использовать против него розу Кифтсгейт. Только когда он, кажется, удовлетворён тем, что вырвал последний крик у человека, который напал на меня, он убирает окровавленную руку. Оставив Картера тихо всхлипывать, опустив голову и издавая задыхающиеся, животные звуки, Бернс засовывает руку в другой задний карман.

В том был его пистолет.

На его лице выражение гордости — и той знакомой дерзкой улыбки, когда он подходит ко мне и протягивает оружие.

— Давай, малышка. Даже ангелы могут немного грешить.

Боже.

— Я? Ты хочешь, чтобы я сделала это?

— Нет. — Он вдавливает рукоятку в мою ладонь, сгибая мои пальцы вокруг неё, чтобы я не уронила пистолет. — Ты хочешь это сделать.

Знаешь что? Он прав.

Когда кошмары становились слишком сильными, я заменяла их фантазиями о том, что бы я сделала, если бы у меня был шанс встретиться с Картером снова. Если бы я не была такой напуганной, если бы такие мелочи, как правильно и неправильно, не имели значения... я хотела убить его.

Я хотела, чтобы он был мёртв.

Это мой шанс. Даже не думая дважды, я поднимаю пистолет. Он тяжелее, чем я думала. Отличается от того, который Бернс всегда носит в кобуре. Личное оружие, держу пари, а не его стандартный служебный.

Конечно. Насколько бы безумным ни был Бернс, даже он не стал бы использовать своё служебное оружие для совершения убийства... верно?

Потому что именно это произойдёт. Если я нажму на спусковой крючок, если я застрелю Картера Санторино, это будет убийством.

И я начинаю думать, что я такая же чокнутая, как и Бернс, потому что мне, блядь, всё равно.

Я нажимаю на спусковой крючок.

Голова Картера резко поднимается.

— Блядь! Блядь, дерьмо, блядь! Ты застрелила меня! Сука застрелила меня!

Я... я промахнулась. Я промахнулась.

Всё ещё в наручниках, Картер не может ничего сделать, кроме как корчиться, пока кровь хлещет из дыры, которую я только что прострелила в его плече.

О, подождите. Он может.

Между всхлипами он проклинает меня, как дьявола. Ни разу он не использует моё имя, что только укрепляет моё подозрение, что он солгал Бернсу. Он понятия не имеет, кто я. Я просто ещё одна в длинной череде девушек, которых он пытался трахнуть.

Что касается меня, я не знаю, что ещё делать, кроме как стоять и принимать это. Идея снова поднять пистолет даже не приходит мне в голову.

Это приходит Бернсу. Вынув пистолет из моей ослабшей хватки, он прицеливается и стреляет, попадая Картеру прямо в грудь. В сердце, скорее всего, потому что он падает мгновенно.

И он заткнулся.

— Не надо было называть её «сукой», — бормочет Бернс, подходя к телу и давая ему последний пинок для убедительности.

Проверив предохранитель на своём пистолете, он снова убирает его в карман и поворачивается ко мне.

Единственная мысль, которая у меня есть, пойти к нему.

Только когда Бернс притягивает меня в свои объятия, поглаживая по спине, пока я зажмуриваюсь, я понимаю, что мне даже не пришло в голову направить пистолет на него, когда у меня был шанс.

15

Анджела

Бернс занимается телом.

Он ждёт, пока я достаточно приду в себя, чтобы вырваться из его объятий, прежде чем говорит мне сесть. Молча я подчиняюсь. Опустив голову на руки, я подглядываю сквозь щели между пальцами, как он взваливает тело Картера на плечо и исчезает с ним наверху.

Я не знаю, как долго его нет. Кажется, что прошло всего мгновение, хотя я уверена, что прошёл как минимум час или больше. Я заняла себя тем, что собрала разбросанные по полу лепестки роз и попыталась спасти то, что осталось от цветка. Больная часть меня хочет засушить его между страниц моей книги по ботанике, как память об этой тёмной ночи.

Поскольку мне слишком нравится эта идея, я заставляю себя выбросить его в мусорное ведро. Кровавые брызги, покрывающие пол, тоже нужно убрать, решаю я.

Я возвращаюсь на койку, когда слышу, как дверь в подвал снова открывается. Как только я плюхаюсь обратно, я понимаю, что слишком взвинчена, чтобы сидеть, так что я снова встаю, когда появляется Бернс.

На его руках, на футболке, на его некогда белых кроссовках — кровавая мешанина. Грязь тоже. Грязное пятно покрывает его щёку, подчёркивая, насколько опасным он выглядит сейчас.

Или, возможно, это пистолет, который он снова держит в руке.

Я проглатываю комок в горле. Сделав шаг к нему, я останавливаюсь, когда он замирает у основания лестницы.

— Всё в порядке...

Смотрите на меня. Я не могу заставить себя произнести это.

Мне и не нужно.

— Всё улажено. Ты в порядке, ангел?

Я киваю.

— А ты?

В Бернсе что-то изменилось. Как бочка с порохом, готовая взорваться, я чувствую, как он вибрирует на месте, будто одна искра может подорвать его. Обычно он не такой. Это одно можно сказать. Что вижу, то и получаю с ним. Если он что-то скрывает, на то есть причина.

И я не уверена, что хочу знать, что это.

Очевидно, он не хочет обсуждать только что произошедшее. Возможно, потому что он оценивает мою реакцию, ожидая, что я развалюсь на части, потому что я только что стала свидетелем того, как он пытал и казнил Картера Санторино прямо передо мной.

Да. Наверное, это оно.

Только... я не разваливаюсь. Я не лгала. Когда я сказала, что я в порядке, я имела это в виду. Конечно, могло быть и лучше, но я должна смотреть на светлую сторону: Картер мёртв. Его больше нет. Бернс убил его, и мне больше никогда не придётся беспокоиться, что он придёт за мной.

Я должна принять, что он, вероятно, и не пришёл бы. Боже, он даже не узнал меня.

Меняет ли это что-то в том, как я себя чувствую сейчас? Должно... но не меняет.

Однако Бернс внимательно смотрит на меня, ожидая, что я буду вести себя совершенно иначе. Мне стоит дать ему хоть что-то.

Неопределённо указывая на него, я спрашиваю: