Никто не должен знать - Карин Харт

— Ты и есть плохой парень, Бернс.

Ещё один поцелуй в затылок.

— Я знаю. И тебе это нравится. — Его рука сжимает моё бедро. — Ты любишь меня.

Я люблю тебя!

— Не строй иллюзий. Я сказала это только из-за пистолета, — бормочу я в подушку.

Мне следовало знать, что Бернс не позволит мне оставить за собой последнее слово, особенно сейчас. Приподнявшись на локте, он наклоняется надо мной, сжимая мой подбородок и поворачивая моё лицо так, чтобы я не продолжала прятаться от него. Как только он застаёт меня в нужном положении, он целует меня. Глубокий поцелуй, от которого я поворачиваюсь к нему, вцепившись пальцами в его голую грудь.

Когда он наконец прерывает поцелуй, его губы изгибаются в знающей усмешке.

— Лги сколько хочешь. Я знаю лучше, и они всё равно на вкус, блядь, восхитительны.

Я не лгу.

Я не лгу.

Правда?

Я теряю счёт времени, сколько мы так лежим. С одной рукой Бернса подо мной, другой, перекинутой через меня, притягивающей меня к его голой груди, мне слишком удобно, чтобы двигаться. Кроме того, даже если я отвернусь от него, он просто прижмётся ко мне сзади. Я не могу от него сбежать, и через несколько часов после того, как Картер Санторино умер на моих глазах, я понимаю, что не хочу сбегать.

Значит ли это, что я хочу остаться в этом подвале

Я... нет.

Это не то, что я верю в призраков. Дело не в этом. Я всё жду, когда меня настигнет раскаяние от того, что из-за меня умер человек. Я стреляла в кого-то, и я смотрела, как его пытали перед смертью.

И всё, что я чувствую, это больное чувство, что справедливость наконец восторжествовала.

Сколько будущих жертв я спасла? Именно так я продолжаю на это смотреть. Если число хотя бы одно, я не могу заставить себя чувствовать себя плохо из-за того, что с ним случилось.

Но в этом вся суть. Знание того, на какие крайности готов пойти Бернс, чтобы сделать меня счастливой? Потому что для моего полицейского именно это он и делал, когда пошёл за Картером... что-то изменилось между нами. Даже если я не была так уверена, то, как он манипулировал мной, чтобы я сделала ему минет, доказывает это.

Потому что он был прав. Глубоко внутри я хотела сделать это. Он просто дал мне оправдание.

Он сделал себя плохим парнем, и хотя нельзя отрицать, что он такой, я не жертва. Больше нет.

И я готова выбраться из этого подвала.

Бернс не читает мысли. Иногда я боюсь, что он их читает. Он знает обо мне так много. Мои мысли. Мои воспоминания. Мои мотивы.

Я имею в виду, он знал о Картере. Я никогда никому не рассказывала о нём, но Бернс знал, что кто-то причинил мне боль, до того, как я назвала его имя, невольно подписав смертный приговор моему нападавшему.

Так же как и Брик. Он мёртв из-за меня, и я... мне всё равно. Если бы Бернс пошёл за Дином, мне было бы не всё равно. Он невиновен во всём этом, пешка, которая даже не знала, что находится на доске. Теперь он всего лишь пешка, которую используют против моего похитителя — только Бернс использовал Дина против меня.

Я думала, что знаю его. Офицера Бернса. Я думала, что знаю.

Я понимаю, что он совсем не тот, кем я его считала... и это может означать для меня проблемы.

Я не могу уснуть. Не от страха, что кошмары найдут меня, а потому что я не думаю, что смогу провести ещё одну ночь в качестве его пленницы. С этого момента я считаю себя его сообщницей.

Пришло время начать действовать соответственно.

Он тоже не спит. Несмотря на то, что моя голова прижата к нему, я слышу его ровное сердцебиение и мягкое, прерывистое дыхание, я знаю, что он так же не спит, как и я.

Затем он шепчет:

— Ты в порядке, ангел? — и я знаю, что права.

Раньше, когда он спрашивал меня об этом, это было тем бесстрастным голосом, который он иногда использует, когда не уверен, какую реакцию получит от меня. Теперь? Этот соблазнительный, тёплый, тот же уговаривающий тон, который он использует, когда хочет, чтобы я развалилась в его объятиях... он вернулся.

Бернс вернулся. Мой Бернс.

— Настолько хорошо, насколько это возможно.

— Ты ещё не спала. Тебе нужно отдохнуть.

— Я знаю. Я пытаюсь.

— Так в чём дело? — Он делает паузу, затем шепчет в темноту: — Ты жалеешь о том, что мы сделали?

Мы. Видите? Сообщники, как я и сказала.

Я думаю о том, что он сказал. Я могла бы солгать ему, но он узнает. Затем Бернс, вероятно, воспользуется этим как предлогом, чтобы снова поцеловать меня, уличить в том, что я думала, что могу его обмануть. Почему бы просто не перейти к делу и не сказать ему правду на этот раз?

— Я жалею, что промахнулась. Я жалею, что тебе пришлось добить его, потому что я не смогла.

— Ты сделала более чем достаточно...

Я качаю головой, зарываясь лицом в грудь Бернса. Он так хорошо пахнет, это нечестно. Извращённая часть меня думает, что это кровь — кровь Картера, которая так манит, хотя, возможно, это врождённый запах Бернса: что-то лесное, что-то мускусное и что-то просто опасное.

— Тебе не следовало убивать ради меня.

— Это был не первый раз.

Верно. И это ещё кое-что, что я пытаюсь переварить.

— Картер был моей проблемой.

— Был. Но твои проблемы — мои проблемы, ангел. Разве ты ещё не поняла? Ты моя, и я забочусь о том, что моё. Я всё ещё чертовски впечатлён твоим выстрелом, кстати. Для первого раза, когда ты стреляешь из пистолета, ты отлично справилась, малышка. — Он гладит меня по затылку, пальцы скользят по моим волосам. — Я всегда знал, что в тебе есть доля дьявола. Ровно столько, чтобы сделать тебя моей идеальной парой. Моей идеальной родственной душой.

Моё сердце пропускает удар. Когда я впервые узнала о глубине одержимости Бернса, подобное заявление испугало бы меня. Теперь я просто растеряна, потому что мне совсем не страшно. Я не знаю, что это, но это не страх.

Неудивительно, что он знает.

— Есть кое-что ещё. Что-то, что