Никто не должен знать - Карин Харт

Бернс.

Он безумец с чувством чести. Без совести, но он не будет лгать мне, сколько бы раз я ни лгала ему.

Только потому, что он не лжёт мне, это не значит, что он честен до глупости. Или, возможно, он честен, но он также заблуждается. После того как официантка усаживает нас за уютный столик в задней части маленького ресторана, я замечаю, что все смотрят на нас. Зал не совсем полон — здесь, наверное, около двенадцати других посетителей, но мы с Бернсом привлекли их полное внимание.

Я узнаю почему, когда к нам подходит официантка.

Она примерно одного возраста с Бернсом, может, на год-два старше. Симпатичная. Её рыжевато-русые волосы уложены в элегантный пучок, дополняющий простую чёрно-белую униформу, которую носят все официанты.

Она тепло улыбается ему. У меня в животе сжимается от неожиданной ревности.

Чёрт. Почему она ему улыбается?

— Привет, Мейс. Я видела твой грузовик в Холмах в последнее время, но ты не заходил к нам на ужин. Давно пора. Как дела?

Мейс.

Почему она называет его «Мейс»?

Да. Это его имя. Не так давно он поправлял меня, когда я называла его «Бернс», как будто он предпочёл бы, чтобы я была с ним так же фамильярна, как эта официантка.

Он улыбается в ответ. Я сжимаю кулак на коленях, чтобы сдержать желание схватить нож для масла рядом с корзинкой хлеба на столе.

Подождите-ка...

Я знаю эту улыбку. Это та фальшивая, дружелюбная улыбка, которую я видела у него сотни раз. Такая обманчиво обаятельная, которая одурачила меня в начале. Это не та тайная, кривая усмешка, которой он делится со мной.

Может быть... может быть, нет причин для ревности, Эндж. Помни, что он сказал. Никто не должен знать. Я его грязная маленькая тайна, верно?

Возможно, это всё, что я есть...

— Рад тебя видеть, Стефани. Работа не даёт расслабиться, сама знаешь, но всегда приятно подняться в Холмы на охоту. — Он переводит игривый взгляд на меня. — Это моё любимое хобби.

Я не могу понять, относится ли он ко мне или к Картеру. В любом случае я молчу.

Никто не должен знать...

— Я рада. А что насчёт твоей подруги? Не думаю, что мы имели удовольствие познакомиться раньше.

— Потому что я её прятал.

Стефани смеётся. Бернс усмехается.

Я сижу как олень в свете фар.

Он просто... он просто признался в правде. И он прав. Она бы не поверила ни одному моему слову о том, что случилось, если бы я ей рассказала. Он обвёл её вокруг пальца. Он обвёл их всех вокруг пальца.

И я начинаю задаваться вопросом: а обманута ли я тоже? Или я единственная, кто видит Мейсона Бернса таким, какой он есть на самом деле?

У меня не так много времени, чтобы думать об этом. Потому что вслед за его правдой он рассказывает одну чертовски невероятную ложь. Хуже того, я абсолютно уверена, что он верит в то, что всё ещё говорит правду.

— Стефани, это Анджела Хейверс. Моя невеста. Ты будешь видеть её здесь гораздо чаще.

— Невеста? — Её тёмно-карие глаза загораются. Я решаю не ненавидеть её на принципе, хотя бы потому, что она выглядит искренне обрадованной выдумке Бернса, а не завистливой. — Поздравляю, Мейс. Слышали, все? Мейс женится!

При её объявлении весь зал разражается аплодисментами, выкрикивая поздравления.

— Ужин за счёт заведения, — сияет Стефани, доставая свой блокнот официантки. — Заказывайте что хотите, мы принесём вам всё.

С ухмылкой, которую можно описать только как самодовольную, Бернс делает заказ за нас обоих. Равиоли для меня, баклажаны пармиджано для него и бутылку красного на двоих. Я знаю, что это его способ снова воссоздать то самое свидание с Дином. Мне сейчас всё равно.

Я немного больше озабочена тем, как он сказал целому ресторану, что его пленница — его будущая невеста.

Моя мама была одним. Это было что-то типично «Бернсовское». Тогда, наверное, и это тоже.

Он лишил меня дара речи с того момента, как провёл меня в ресторан, обняв за плечо, моё полуодетое тело прижато к его боку.

Наконец я снова обретаю голос.

— Я думала, никто не должен знать, — бросаю я ему.

В ответ Бернс поднимается со своего места. Прежде чем я понимаю, что он собирается сделать, он наклоняется через стол, протягивая руку.

Я наконец попросила у него расчёску и фен, тот факт, что их не было в домике, пока я не попросила, доказал мне, что он не врал, когда сказал, что я единственная женщина, которая там останавливалась. Времени до ужина было мало, и самое большее, что я успела, это распустить волосы мягкими волнами по спине.

С целым рестораном в качестве свидетелей Бернс запускает пальцы в мои волосы. Как только его ладонь ложится на мой затылок, он запрокидывает мою голову назад. От неожиданности я ахаю, мои губы приоткрываются. Он целует меня под редкие аплодисменты.

Запыхавшись, я смотрю на него снизу вверх, пока он отпускает мою голову. Его стальные голубые глаза мерцают в свете свечей, и он облизывает губы, затем усмехается.

— Я солгал.

Хм. Похоже, впервые в жизни всё бывает.

18

Анджела

«Бернс» — это не просто его фамилия, я решила. Это то, что он со мной делает. Одно прикосновение и я в огне, даже зная, что это — мы — так неправильно. Даже если он клянётся, что однажды я полюблю его, а не только то, как он мной управляет.

Он подождёт, и поскольку он держит меня в своём домике без возможности сбежать, мне ничего не остаётся, кроме как ждать вместе с ним — и надеяться, что его непоколебимая одержимость мной действительно его способ показать мне свою любовь.

Он следил за мной. Наблюдал.

Даже проникал в мою спальню, чтобы узнать больше обо мне. Он думал, что сможет использовать это, чтобы сломать меня, сделать своей.

Возможно, он бы и смог. Если бы я была прежней Анджелой... я не знаю, пережила бы я свою первую ночь в его домике. Но я не прежняя Анджела, и знание того, что Бернс одержим мной... что он выбрал меня... исполняет каждую тайную фантазию, в которой я никогда не признавалась вслух.

Я могу проследить это до ночи, когда мы убили Картера, потому что, несмотря на то, кто произвёл смертельный выстрел, мы оба приложили руку к уничтожению бугимена из моих