Пепельный Странник - С. М. Гейзер

мы с Малахи поделили на двоих. Это стало своего рода ритуалом, который я повторяю по утрам; если надавить достаточно сильно, я словно могу вернуться в тот самый момент, когда она стала частью меня. И я чувствую ее: боль, тепло и обещание, которое она символизировала.

Это успокаивает даже сейчас.

Сделав шаг назад, я собираю волосы на затылке, небрежно закрепляя их декоративной лентой, содранной с диванной подушки на кровати — растрепанный вид, который, я надеюсь, оскорбит Его Величество, — а затем присоединяюсь к Элизе снаружи.

Она критически омывает мою внешность презрительным взглядом. Но ничего не комментирует, лишь зашагав по коридору и подзывая меня следовать за ней.

Украдкой бросаемые взгляды преследуют меня повсюду, куда бы мы ни шли, и большинство из них застыло где-то между нервным любопытством и подозрительностью. Слова «дракон», «связанный» и «опасный чужак» шепотом произносятся далеко не раз. Несмотря на столь не самый радушный прием, я пытаюсь придать лицу дружелюбное и спокойное выражение и двигаюсь так, будто мне здесь самое место — ведь чем больше людей удастся в этом убедить, тем проще мне будет.

Элиза ведет меня на первый этаж, а затем к тому, что, судя по всему, является задней частью главного дворца; мне трудно сориентироваться из-за ее быстрого шага и лабиринта коридоров, которые все сливаются воедино. В конце концов мы выходим на улицу, а затем по короткой широкой тропинке направляемся к коллизею, отделенному от самого дворца, но выглядящему не менее экстравагантно.

Он круглый, со стенами из того же бледного камня, что и дворец, только укрепленными темными железными балками, которые изогнуты вверх, как ребра. Парадный вход отмечен резными колоннами с изображением парящих драконов, чьи крылья широко раскинуты.

Когда я переступаю этот порог, поистине гигантский масштаб сооружения становится еще более очевидным. Перед моими глазами расстилается пол из черного песка, искрящийся, как измельченные алмазы. Крыша закрыта лишь частично, оставляя широкий проем в центре, через который небо проглядывает идеальным синим кругом. Я вижу торчащие из некоторых стен насесты — большие платформы из камня и металла, созданные для того, чтобы удерживать нечто гораздо более крупное, чем любой человек.

Созданные для того, чтобы удерживать драконов, полагаю я.

Здесь есть ярусы с балконами, где расставлены мягкие сиденья, и несколько закрытых комнат со стеклянными стенами, выходящих окнами на арену внизу. Различные смотровые площадки для разных рангов знати, пожалуй.

Я не замечаю, что остановился, чтобы все это рассмотреть, пока Элиза нетерпеливо не откашливается за моей спиной.

— Давай же, — говорит она, указывая в центр арены.

По мере того, как я продвигаюсь вглубь «коллизея», я замечаю командора Гарета, ожидавшего меня в самом центре и опиравшегося на деревянную стойку с оружием. Он выпрямляется, завидев меня, и выражение его лица столь же недружелюбно, сколь и при нашей первой встрече.

Мое приветствие не менее прохладно.

— О, отлично. Это снова ты.

— Уверяю тебя, я куда меньше этому рад, чем ты.

— Сомневаюсь.

Он сжимает челюсти.

— Давай покончим с этим. У Его Величества есть определенные ожидания от тебя, и моя задача — убедиться, что ты им соответствуешь.

— Заранее прошу прощения за те муки, что он причинит тебе, когда ты потерпишь неудачу.

Моя мрачная попытка пошутить не вызывает у него веселья; подозреваю, этого человека вообще мало что способно рассмешить. Он весь — сплошное дело, отступая на шаг назад и оглядывая меня и все вокруг критическим взглядом, словно решая, какие последние штрихи внести в уготованный мне ад.

Я тоже пытаюсь держаться в деловом ключе.

— Что это вообще за место?

Я вполне ожидала, что он промолчит, оставив меня в неведении — здесь это, похоже, в порядке вещей.

Но он удивляет меня.

— Когда-то это место строилось как нечто вроде арены, — объясняет он. — Исторически королевская семья использовала его, чтобы демонстрировать гостям драконов и свою власть над ними.

— Исторически? То есть теперь они этого не делают?

— Прошло почти восемь лет с последнего подобного мероприятия, которое состоялось вскоре после рождения последнего принца.

Вглядевшись внимательнее, я замечаю на некоторых насестах цепи. Они кажутся странным аксессуаром, учитывая ту власть, которую королевство Мурен якобы имеет над этими созданиями.

Командор Гарет замечает, как я пялюсь на них.

— Некоторые драконы оказывались опаснее других, — поясняет он, и его взгляд устремляется к открытой крыше, словно он наполовину ожидает, что один из таких опасных драконов вот-вот рухнет на нас. — А некоторые члены королевского двора не были столь… скажем так, безупречны в управлении ими, как остальные.

— А как насчет нынешней королевской семьи? — против своей воли думаю я о короле. О драконах, ревевших в небесах, словно возвещая о его прибытии в лагерь, и о магии, которой он, казалось, управлял с такой жестокой точностью.

Но ведь был еще и тот странный момент перед тем, как мы взобрались на его коня, когда его глаза почти почернели, и он словно боролся против… чего-то.

Меня бросает в дрожь от этого воспоминания.

— У каждого есть свои сильные и слабые стороны, — говорит Гарет — что на самом деле вовсе не является ответом.

Мне хочется копнуть глубже, но прежде чем я успеваю это сделать, в груди разливается знакомое тепло. Мой взгляд привлекает правая сторона арены, погруженная в тень.

Там, прикованный цепями к одной из нижних платформ, сидит тот самый драконий детеныш, впутавший меня во всю эту историю.

Я иду к нему словно в каком-то трансе, хотя часть меня все еще предпочла бы броситься в противоположную сторону.

Его раны обработаны: кровь смыта, порез на боку покрыт какой-то мазью, поблескивающей на свету. На крыльях виднеются стежки из темных ниток; они прижаты к телу, и похоже, что он двигает ими как обычно — без боли. Опутывающие его цепи на удивление свободны, представляя собой лишь ремень, подогнанный по груди и плечам. Он без труда поворачивается, наблюдая за моим приближением своими сияющими золотыми глазами.

Но у него не получится покинуть эту платформу — не с тяжелыми железными звеньями, что приковывают его здесь.

Все еще узник, даже если ему даровали некоторую свободу движений.

По крайней мере, теперь у нас есть что-то общее.

Гарет следует за мной по пятам, наблюдая за тем, как я приближаюсь к своему предполагаемому спутнику связи. Изучает то, как я изучаю дракона. Держу пари, делает заметки для своего короля.

Я останавливаюсь в нескольких шагах, соблюдая дистанцию.

— Итак, эта тварь здесь, и что именно мы должны делать?

Воротник вокруг головы дракона прижимается при слове «тварь». Я