В погоне за надеждой - Мэдс Рафферти

— Ты только не останавливайся, ладно? Не сдавайся, как на этой неделе.

От его слов я на мгновение немею. От отчаянной мольбы в голосе сердце пропускает удар.

— Постараюсь.

— Я до смерти перепугался, Айви.

При звуке своего имени я судорожно вдыхаю воздух. Для него всегда была Птичкой.

Маттео продолжает все тем же охрипшим голосом.

— Я был в ужасе, — он делает паузу. — Думал, теряю тебя.

Так и есть.

— Прости.

Впервые в жизни это не пустые слова. Глядя в темно-зеленые глаза, я вижу, как сильно ранила Маттео, какую невыносимую боль причиню, если увяну и превращусь в ничто.

Он тяжело, со звуком сглатывает.

— Не сдавайся. Пожалуйста. Ты еще не закончила покорять мир. Просто двигайся дальше... хорошо?

— Хорошо.

Маттео выдыхает — так тяжело и глубоко, будто держал воздух в груди всю последнюю неделю. Под кожей шевелится чувство вины за то, что я заставила его известись. И то, что Калеб до сих пор не прилетел домой, говорит лишь об одном: Маттео скрывал, в какую беспросветную тьму я погрузилась.

Рука соскальзывает с его щеки, когда Маттео поднимается и протягивает ладонь.

— Пошли.

— Куда?

Уголок его губ дергается.

— Дай руку и узнаешь.

Довериться Маттео — самое простое, что есть в этом мире.

Я вкладываю пальцы в ладонь, и по руке пробивает электрический разряд, от которого волоски встают дыбом. Не сводя глаз, Маттео плавно тянет меня вверх, помогая встать.

Оказавшись на ногах, он обнимает меня за плечи и, с улыбкой глядя сверху вниз, ведет по аллее парка.

— Ты все так же скверно готовишь?

Я фыркаю.

— Смотря что готовить.

— Приму за «да», — бурчит он.

Глава 21

Маттео

Маттео: Процесс идет

Маттео: Даю еще три недели, и сможем запустить бета-тестирование

Эшфорд: Святая срань, чувак

Эшфорд: Ты даже не представляешь, как я жду этого

Эшфорд: Ты легенда

Эшфорд: Это спасет столько детей

Маттео: Надеюсь!

Эшфорд: А я уверен

Светлые волосы Айви водопадом струятся по спине, когда она вздергивает подбородок и морщится.

— И сюрприз заключался в том, чтобы притащить меня в продуктовый?

— А что ты имеешь против продуктовых?

Она переводит на меня льдисто-голубой взгляд.

— Ничего, просто весьма интересный сюрприз, только и всего.

Я пожимаю плечами.

— Подумал, мы могли бы попробовать новый рецепт.

— Хочешь сжечь дотла?

Из меня вырывается удивленный смешок.

— Нет.

— Ну, именно это и произойдет.

— Да ладно тебе, Птичка, все не так уж плохо, — дразню я, ведя нас внутрь.

Она тянется к корзинке для продуктов, но я перехватываю ее первым. Черта с два буду плестись следом, как некомпетентный придурок, пока она все тащит.

— Ты так говоришь, будто забыл тот раз, когда я чуть не спалила дом, пытаясь сделать яичницу с тостами.

Я фыркаю, вспомнив этот момент.

— Поверь, такое невозможно забыть.

В одном она права: Айви спокойна как удав в стрессовых ситуациях. Никогда не забуду, как она стояла у лестницы и кричала совершенно будничным тоном: «Эй, парни, я вызвала 911! Пожарные будут с минуты на минуту, но я все потушила, не переживайте!».

Мы с Калебом переглянулись и сбежали вниз по лестнице, только чтобы обнаружить, что Айви спалила шкафчики над тостером. Она просто стояла, выглядя слегка виноватой, но кроме этого — ни капли паники, в отличие от меня.

Вот почему ее недавнее состояние так пугает. Я никогда раньше не видел ее такой сломленной. Обычно она — скала посреди хаоса.

Я уже почти сошел с ума, пытаясь разобраться, что произошло, и из-за этого нарушил первое обещание, данное Калебу. Знай он, в каком она отчаянии, сорвало бы крышу, и именно поэтому я не звонил.

Позвоню, конечно, если Айви попросит. Если хотя бы намекнет, что ей нужен брат. Но что-то мне подсказывает, что его удушающая забота, пусть и из лучших побуждений, принесет больше вреда, чем пользы. Сейчас я предпочитаю, чтобы она распадалась на кусочки в безопасной обстановке.

Плетясь за мной, пока я набираю разные ингредиенты, Айви спрашивает:

— И что мы готовим, здоровяк?

Я выгибаю бровь на новое прозвище.

— Еду.

Она закатывает глаза так сильно, что я удивляюсь, как те не застревают в таком положении.

— Спасибо, Шерлок. Какой рецепт пробуем?

— Ты ведь не любишь сюрпризы, да?

— Не люблю, и ты это прекрасно знаешь.

— Думал, может, с годами что-то изменилось.

— Не-а, — выдает она, звонко щелкнув губами, а затем тычет пальцем мне в грудь. Черт, от одного легкого прикосновения ее пальца по венам проносится разряд электричества.

Мои пальцы подрагивают по бокам, отчаянно желая потянуться к ней, прикоснуться как угодно, хотя бы просто скользнуть по коже. Не в силах сопротивляться, правая рука дергается вперед; я слегка задеваю кожу под ее подбородком и произношу:

— Курица с ригатони.

Ее глаза загораются восторгом.

— Остренькая?

— Естественно.

Айви подпрыгивает на носочках, пухлые розовые губы растягиваются в широкой улыбке, и мое сердце пропускает удар.

— О, да! Вот теперь я заинтригована.

— Ты что, сомневалась в моих кулинарных способностях?

— В способностях — нет. А вот в твоем вкусе — абсолютно.

— У меня элитный вкус в еде, — возражаю я, пока она ведет нас к ряду с макаронами.

Когда Айви бросает на меня взгляд через плечо, возникает внезапное, непреодолимое желание сфотографировать ее. Впервые после того звонка от Серены я вижу ее такой беззаботной. В походке появилась легкость, в голубых глазах заплясали искры жизни, и она буквально сияет.

Я удивляюсь, что у нее над макушкой до сих пор не светится нимб.

Я фантазировал о подобных сценариях: где мы живем вместе и ходим за покупками, где обыденные вещи становятся ярче просто от того, что она рядом. Я мечтал о том, как буду стоять в супермаркете, слушать ее болтовню, обнимая за талию, словно это самое естественное в мире движение, а потом наклонюсь и поцелую.

Боже, если бы она была моей, я бы целовал ее постоянно.

Я бы компенсировал все те разы, когда не мог этого сделать. Все те моменты, когда мое тело отчаянно жаждало податься вперед и впиться в ее губы.

Айви безжалостно лопает мой пузырь фантазий, заявляя:

— Я вообще-то видела, как ты ел жуков в Таиланде.

— Не напоминай. Я понятия не имел, что там... — слова обрываются: к горлу подкатывает тошнота. — Мне до сих пор это в кошмарах снится.

Ее передергивает.

— Это было омерзительно.

— Хуже некуда.

— Ты же в курсе, что Калеб знал про жуков, да?

У меня отваливается челюсть.

— Да ни черта он не