В погоне за надеждой - Мэдс Рафферти

Синди: Сразу предупреждаю: тут обсуждаются сверхсекретные девичьи дела, и читать переписку разрешено ТОЛЬКО Айви

Валенти: АХАХА, он прям закатил глаза, передавая мне телефон

Валенти: Но ты права

Валенти: Я заинтригована

Лайла: УРА

Лайла: Она обращается в веру

Я вваливаюсь в дверь, кровь радостно гудит, а вино, которое Синди весь вечер вливала в меня без остановки, плещется внизу живота.

— Господи, сколько же вы с Синди выпили?

— Возможно, чуточку перебрали, — отзываюсь я, выпрямляясь, ведь от вопроса Маттео хочется напустить на себя хотя бы видимость трезвости.

Входная дверь захлопывается, а Маттео пересекает кухню, направляясь прямиком к аптечке.

— Синди говорит, те две девчонки вообще не пьют, вот и пришлось отдуваться за них, — я тяжело вздыхаю, привалившись к кухонному островку после внезапного приступа икоты, а затем многозначительно тычу пальцем в потолок. — Как по мне, безупречная женская математика.

— Женская математика?

— Ага, когда логика понятна только девчонкам.

— Принято к сведению, — тянет он, придвигая таблетку обезболивающего вместе с бутылкой воды. — Пей.

— Так точно, сэр. Все что угодно, мой повелитель, — я шутливо отдаю честь, оттолкнувшись от столешницы.

Глаза Маттео опасно блестят.

— Охренеть, так ты тащишься от всяких ролевых штучек, да? — вино окончательно развязало язык, и, проглотив таблетку, я не в силах держать внезапное озарение при себе.

Вода, которую Маттео как раз отпил из бутылки, фонтаном разлетается по кухонному полу.

Затуманенному алкоголем мозгу зрелище кажется уморительнее некуда. Я сгибаюсь пополам от хохота, вытирая выступающие на глазах слезы, пока сцена раз за разом прокручивается в памяти.

— Синди тебя еще и накачала чем-то? — рявкает Маттео.

— Она просто во все стороны брызнула! — я тычу пальцем в его ошарашенное лицо, и, хотя от смеха икота лишь усиливается, остановиться не выходит, даже когда мышцы живота начинает сводить спазмом.

Звонок телефона Маттео вплетается в истеричный хохот; однако стоит поднести светящийся экран к моему лицу, как веселье мгновенно обрывается. Отступает даже икота — имя на дисплее отпугивает ее без следа.

Серена Эллингтон.

— Тебе нужно с ней поговорить, хватит игнорировать звонки, — будничным тоном заявляет он. — Да и мне уже не по себе постоянно врать.

Я зажмуриваюсь — голова идет кругом.

Пожалуй, самый подходящий момент для разговора. Может, благодаря Синди я напилась до такой степени, что наутро даже не вспомню ни единого материнского слова.

Со вздохом я забираю мобильный. И даже электрический разряд, что неизменно прошивает тело от случайного соприкосновения с его кожей, не приносит облегчения.

Ты справишься, Айви.

И все же, сжимая телефон в ладони, я понимаю: сил заставить большой палец провести по экрану и принять вызов просто нет.

Звонок обрывается.

Маттео тяжело вздыхает.

— Почему ты ее игнорируешь? Птичка, что происходит? Что-то случилось?

Я поднимаю взгляд — его лицо расплывается перед глазами, покачиваясь из стороны в сторону.

Стоп, это он качается или я?

— Птичка? — хмурится он.

Телефон разрывается вновь.

От резкого звука в сочетании с именем на экране я вскрикиваю. Рука инстинктивно дергается вверх, телефон по инерции вылетает из пальцев, однако Маттео успевает его перехватить.

— Вообще-то в таком состоянии вам лучше не общаться... — выдыхает он.

— Пошла она! Я не слабачка и смогу дать отпор!

Я вырываю трубку из его рук, не обращая внимания на потрясенный внезапной вспышкой взгляд. Вино окончательно берет верх: на чистом градусе «жидкой смелости» я жму на кнопку ответа.

Высоко вздернув подбородок, сухо бросаю:

— Мама.

От такого тона брови Маттео сходятся на переносице, вот только разглядеть скрытую глубоко внутри тайну не под силу. Ее годами не замечал никто.

Да и ему об этом знать ни к чему.

Резко развернувшись, я стремительно пересекаю гостиную и выскакиваю на балкон. В лицо ударяет прохладный ночной ветер; хлесткие порывы слегка отрезвляют, пока на том конце провода тяжело вздыхает мать.

— Наконец-то! Айви, я уже несколько недель пытаюсь до тебя дозвониться!

Знаю, проносится в голове.

— Что еще за слухи о вашем с Картером расставании? У тебя все хорошо?

От неподдельной тревоги в ее голосе я сперва фыркаю, а затем и вовсе срываюсь на истеричный, недоверчивый смех. Она что, серьезно?

— Как интересно. Похоже, разрыв волнует тебя куда сильнее, чем то, что действительно имеет значение.

Мать снова вздыхает, однако в звуке нет ни капли облегчения — он кажется тяжелее, будто легкие до краев наполнились возмущением. Уж мне ли не знать, каково слышать признания в любви от того, кто на самом деле просто мечтает, чтобы ты заткнулась.

— Ты все никак не оставишь эту тему?

От ее деловитого тона отвисает челюсть. Кое-как собравшись с духом, я возмущенно выпаливаю:

— Не оставлю тему?!

— Именно, Айви. Это уже начинает утомлять.

— Тебя-то? — насмешливо переспрашиваю я. — А теперь представь, каково мне, мама.

— Прошу, Айви, я хочу вернуть свою маленькую девочку. Прекращай этот абсурд.

Я стискиваю зубы, пытаясь проглотить едкий ответ. Кое-как взяв эмоции под контроль, спокойно интересуюсь:

— Зачем ты звонишь?

— Хотела узнать, все ли в порядке.

Она произносит это так, словно речь идет о самой прописной истине на свете. Неужели мать всегда была настолько жестокой? Всегда была напрочь лишена хоть капли сострадания и способности взглянуть на себя со стороны?

— Ты прекрасно знаешь, что ни хрена не в порядке.

Накрывает тишина, нарушаемая лишь приглушенным гулом суетливого делового центра Денвера далеко внизу.

— Раз уж ты и дальше намерена изливать столько ненависти из-за случившегося, придется поговорить как взрослым людям.

Я судорожно зажмуриваюсь. Пронизывающая до самых костей усталость вновь расползается по телу.

— О чем тут говорить, мам? Я рассказала, что произошло. Ты же, судя по всему, просто отказываешься принимать правду.

— Правду? — рявкает она в трубку. От неожиданности я резко распахиваю глаза. — Хватит, Айви. Это уже переходит все границы. Я проявляла безграничное терпение в ожидании, пока ты возьмешься за ум, но теперь совершенно ясно: ты окончательно из него выжила.

Ярость вскипает внутри, точно свернувшаяся кольцами змея, готовая жалить в ответ на каждый выпад.

— В этой ситуации чудовище вовсе не я. И больной рассудок тоже не у меня!

В ее усталом вздохе сквозит гнетущая тревога.

— Прости, Айви, но все зашло слишком далеко. Я решила поговорить с...

— Только посмей, — цежу я сквозь стиснутые зубы, вкладывая яд в каждый слог.

— Скрывать подобное уже просто неприемлемо.

— В каком смысле?

— Ты ходишь и разносишь...

— Разношу что, мама? Правду? И, к твоему сведению, я поделилась этим не с таким уж большим количеством людей, — несмотря на клокочущую в венах обжигающую ярость, перед глазами все