Драконье золото - Марина Эльденберт

— Что читаете, леди? — поинтересовался герцог Эджертон властным и требовательным тоном, будто уже подозревал нас в чтении запрещенных манускриптов. При этом почему-то он смотрел именно на меня.

Я посмотрела на подруг и поняла, что выглядим мы все действительно так, словно делали что-то противозаконное. Стелла была красная как рак, Электра — запыхавшаяся и виноватая. Я же… У меня глаза были, по ощущениям, на пол-лица.

— Мы… — пробормотала Электра, пряча журнал под подушку. — Мы тут картинки рассматриваем.

— Понятно, какие, — хохотнул Базиль.

Под испытывающим заинтересованным взглядом герцога Эджертона я не сразу обратила внимания, как Веррес-средний оказался за моей спиной. Только затем я перевела взгляд на страницу книги, которую держала на коленях, и мои уши вспыхнули.

Там были изображены мужчина и женщина, и делали они то, что обычно делают супруги в спальне.

Глава 28.

Электра, конечно, нашла, в какой сектор нас отправить! Понять ее я могла, объяснить нашу взъерошенность и взбудораженность иначе было бы достаточно сложно, но Базиль мне всю дорогу на это пенял. То есть как пенял, для начала, когда мы сели в экипаж, он заявил:

— Изучать такое по книгам — бессмысленно, Айрис. Это нужно постигать на практике. Чувствовать. — Я не успела и рта раскрыть, как он добавил: — Когда мы станем мужем и женой, я тебе все покажу и всему научу.

Последние его слова заставили меня покраснеть еще больше, а желание огреть его чем-нибудь тяжелым возросло. Вообще-то оно возникло еще в библиотеке, когда он заявил герцогу Эджертону, грозно сверкающему глазами на внучку:

— Полно вам! Здесь нет ничего такого, чем не стоило бы интересоваться юной леди для того, чтобы стать достойной женой.

Он так и сказал! Достойной! Женой!

И, наверное, он считал, что он за нас заступился, да? Но я видела, как сверкнули глаза у Электры, да и сама была не против стукнуть его посильнее.

— Ты наказана, — сообщил Электре дед. — Никаких прогулок и встреч в ближайшую неделю. А вашим родителям я напишу.

Под его взглядом Стелла покраснела еще сильнее. Про меня герцог ничего не сказал, видимо, предполагалось, что со мной разберутся женихи. Базиль начнет, Вертейд продолжит, а Адарен закончит. В том, что мне влетело бы от Адарена за такое, я не сомневалась ни на минуту. Впрочем, если бы он узнал о том, чем мы на самом деле занимались, я бы с наибольшей вероятностью вообще сидела дома взаперти, поэтому вариант рассказать про нашу находку Верресам отпал сразу. Мы с девочками не успели наметить детальный план, но я решила, что мы все обсудим при следующей встрече, а пока будем придерживаться того, о чем говорили. Возможно, Стелле действительно удастся заполучить тот список, и тогда мы хотя бы будем представлять, с чем или с кем придется иметь дело.

— Я не стану рассказывать ничего Адарену, золотко, — по своему истолковал мое молчание и задумчивость Базиль. — Не расстраивайся, я никогда не подставлю тебя под удар.

Я моргнула, а Веррес-средний уже пересел ко мне на сиденье, рискуя замять мое платье. Правда, платье его волновало в последнюю очередь, потому что его рука легла на спинку сиденья за моими плечами, а пальцами второй он начал перебирать пряди моих волос.

— Всегда знал, что рыженькие — самые темпераментные, — произнес он, — но о том, какое золото достанется мне, я даже не помышлял. Герцог зря так отреагировал, я считаю, что знать такие вещи похвально.

Вот опять он за свое!

— Хотя, конечно, это всего лишь теория, а по теории ничему не научишься, — он провел пальцами по моей щеке. — Не смущайся, Айрис. Говорить о таком со своим будущим мужем вовсе не зазорно. Эджертон в чем-то весьма прогрессивный, а на деле — слегка агрессивный. Ты бы видела, как он играет в шахматы…

Я, если честно, упустила суть нашей беседы, и, похоже, именно на это и был расчет. Потому что губы Базиля оказались совсем рядом с моими, и, когда карета подпрыгнула на мостовой, мы поцеловались поневоле. Веррес-средний воспользовался положением и осторожно привлек меня к себе, а я уперлась ладонями ему в грудь.

И меня снова обожгло этой искрой истинности!

Ох, поскорее бы уже разобраться с проклятием, а заодно и со всем этим, с моими чувствами к Верресам, с самими Верресами… и пусть, пожалуйста, моим истинным будет не Адарен. Не Базиль. И не Верт…

На этом Верресы закончились, и я поняла, что за одного из них мне все равно придется выйти замуж. Вопрос в том, за которого. Может, я просто зря сопротивляюсь Базилю? Он, конечно, специфический, но изо всех братьев отнесся ко мне честнее всего. Не навешал лапши на уши, как Верт, чтобы потом нацепить на меня свой браслет под шумок, не смотрит так, что можно не то умереть на месте, не то ловить свое сердце по всей груди, как перепуганную птицу, которая мечется в клетке.

И я позволила этому поцелую случиться. Слегка приоткрыла губы, чтобы почувствовать — а что я на самом деле чувствую? Что со мной происходит, когда он меня целует? Оказалось так, не смущаясь, целоваться гораздо приятнее, чем когда пытаешься отстраниться или думаешь о приличиях.

Губы Базиля были жесткими, а сам поцелуй — уверенным, сильным. От него пахло медом и чем-то горьковато-терпким, огненным. А в его руках мне неожиданно перестало хватать воздуха, жар со щек и с лица перекинулся на все тело, стал совершенно иным. Наверное, в нем, в этом жаре, было что-то от того, что я увидела в книжке из библиотеки Электры. На самом деле мы не рассматривали картинки, но мне хватило: помню, как меня тогда обожгло. И что мне теперь делать? Если этот поцелуй обжигает меня в точности так же?

— Какая же ты сладкая, золотко, — оторвавшись от моих губ, произнес Базиль. В его фиалковых глазах зрачки вытянулись в вертикаль, напоминая о том, кто передо мной. Но почему-то именно сейчас это меня не испугало и не смутило. Просто потому, что я поняла, у драконов своя власть надо мной, а у меня — над ними, моя. — Жду не дождусь, когда ты станешь моей по-настоящему.

— Я стану вашей, — возразила я. — Адарен и Верт тоже будут моими мужьями.

Хотя у меня