Драконье золото - Марина Эльденберт

внизу, было почти полностью забито знатными гостями. Казалось, никто на приглашение Верресов не ответил отказом — все пришли посмотреть на истинную трех драконов. Джентльмены в черных смокингах, леди в пестрых платьях. Но вовсе не они заставили меня остановиться в нерешительности. По сути, меня еще никто не заметил.

Кроме самих Верресов.

Они стояли в обществе других лордов, но одновременно повернулись в мою сторону. Обжигая взглядами.

Глава 30.

* Вертейд Веррес*

Айрис была прекрасна. Конечно, она была прекрасна каждый день, но сегодня ее красоту оттенили платье цвета изумруда и драгоценности, которые мы ей отправили. Впрочем, Верт не отказался бы посмотреть на нее без платья и без драгоценностей. И это было не то, что принято называть сиюминутным желанием, он хотел, чтобы Айрис была его, только его. Безраздельно. Драконы по своей сути собственники, но проклятое проклятие лишило его даже возможности сделать своей женщину, которая сводила его с ума! Потому что дракона он вынужден был делить с братьями, а теперь еще будет вынужден делить с ними Айрис! Немыслимо!

Представляя, что кто-то другой коснется ее губ, пусть даже Адарен или Базиль, Верт начинал сходить с ума от ревности и ярости. Поэтому сейчас шагнул вперед, игнорируя донесшееся из-за спины:

— Малыш, а ты куда это так шустро?

И рычание Адарена:

— Вер-р-р-рт!

Да, они должны были встретить ее втроем у лестницы, тем более что сейчас к ней уже поворачивались все. Все хотели посмотреть на девушку, которая станет женой сразу троих братьев Веррес. Драконессы и их отцы кидали снисходительные и яростные взгляды. Разумеется, их это злило. Разумеется, потому что заключить брачный контракт с ними пытался не один родитель, но Адарен всем неизменно отказывал. За него и за себя, потому что считал, что проклятие — это не то, что стоит афишировать и навешивать на потенциальную невесту и будущую жену. Популярностью на рынке женихов (именно со стороны отцов) не пользовался разве что Базиль. По понятной причине, о его любвеобильности ходили слухи не только в столице, но и во всей Райсвании.

Верт оказался у лестницы в тот же самый момент, когда Айрис спустилась. Он протянул ей руку, и она, поколебавшись, вложила хрупкие, затянутые в тонкое кружево перчатки пальчики в его ладонь.

— Ты прекрасна, — произнес он совершенно искренне, целуя ей руку.

— Спасибо, — сдержанно отозвалась она.

Эта стена, возникшая между ними в тот самый вечер, когда они надели ей помолвочные браслеты, так и не рухнула. Напротив, Верту казалось, что она с каждым днем становится все выше и все основательнее. На все его попытки заговорить с ней Айрис отвечала холодной вежливостью, вот даже чтобы сопроводил ее в гости к подруге, она пошла к Базилю. А не к нему.

Сейчас было не время и не место, но Верт все равно попытался с ней заговорить:

— Айрис…

И был перебит сначала Базилем, который бесцеремонно отодвинул его в сторону:

— Золотко, ты великолепна. Как тебе удается с каждым днем становиться все красивее?

А затем, вдогонку, еще и Адареном, который метнул в него убийственный взгляд и сдержанно произнес:

— Айрис, — коснувшись губами кончиков ее пальцев.

Айрис вздернула нос и отвернулась. Ну хотя бы на Адарена она злилась не меньше него, а то было бы совсем тоскливо. На Базиля злиться было бессмысленно, потому что их средний брат обладал загадочной способностью понижать градус злости своей непробиваемой харизмой на раз. Это первое. И второе — он просто-напросто был дамским угодником, а это значит, что Айрис его всерьез не принимает и не рассматривает.

Вообще. Совсем.

Такие мысли немного успокаивали. Ключевое слово — немного, потому что под руку Айрис взял именно Адарен. Базиль встал с другой стороны, а Верту пришлось выбирать, встать к среднему или к старшему брату, чтобы не плестись в конце.

Они вышли в центр украшенного к столь знаменательному событию зала, и все собравшиеся замерли. Остановились даже слуги, до этого мгновения сновавшие по залу с подносами. Тишина воцарилась такая, что если бы сейчас мимо пролетела муха, все бы ее услышали. Верт замечал сотни взглядов, прикованных к Айрис и к Адарену, и ему отчаянно хотелось оградить ее от всех этих волнений. Она волновалась, он это чувствовал, через дракона. Через их истинность.

Было с чего: на нее смотрели оценивающе, и так теперь будет всегда. Истинная трех драконов — такого история еще не знала и вряд ли узнает. Не говоря уже о том, что, по мнению отцов-драконов Айрис отняла у их дочерей две отличные партии.

— Леди и джентльмены, — сильный голос Адарена разрушил тишину. — Позвольте представить вам нашу невесту и истинную, леди Айрис Шотторн.

Зал взорвался аплодисментами, и, Верт подозревал, что во многом исключительно потому, что Адарена очень уважали. С ним хотели иметь дело, его не спешили списывать со счетов. Потому что жизнь — она долгая, а человеческие женщины хрупкие. Он буквально читал это на лицах некоторых, и ему хотелось откусить этим драконам головы. Просто за то, что они на нее смотрели как на досадную помеху.

— Сегодняшний бал — в ее честь. Она станет украшением и драгоценностью этого праздника в точности так же, как и нашей с братьями жизни. Прошу вас относиться к ней так, как к любому из нас, потому что Айрис отныне — сердце семьи Верресов, которое бьется в одном ритме с нашими.

— Красава, — фыркнул Базиль так, что услышал только стоящий справа от него Верт. — Вот уж что-что, а потрепать языком наш старшенький всегда умел.

Верт ничего не ответил: он сгорал от ревности. Потому именно Адарен открыл коробочку с кольцом — символом человеческой помолвки, сделанным на заказ, и надел изящное колечко из трех сплетенных между собой ободков на палец Айрис. В зал хлынула музыка, и Адарен, отступив на шаг, протянул Айрис руку, приглашая ее на танец.

«Откажись, откажись, откажись», — мысленно бормотал Верт, и ведь Айрис действительно могла отказаться. Только она и могла бы, с ее бунтарским духом, даже несмотря на то, что это помолвка. Да, это было бы грубо, но она могла выбрать его. Просто на него посмотреть, но…

Айрис приняла руку Адарена, и они закружились в танце. После них, следуя этикету, мгновенно начали образовываться другие пары. Все они вливались в танец.

— Пойду поздороваюсь с герцогом Эджертоном, — сказал Базиль, — ты со