Спаси меня, командор! - Саша Смит

class="p1">– Кассиан, вот что я не пойму. Если я нужна тёмным магам живая – для ритуала, – то почему они всё время пытаются меня убить? Нападение в лесу, яд на обеде у королевы? Где логика?

Кассиан помолчал. Потом вздохнул и посмотрел на меня с жалостью.

– Потому что в Ордене не все хотят воскрешать бога, – сказал он. – Есть те, кто считает ритуал безумием. Они хотят убить тебя, чтобы остановить Корина, среди тёмных идёт раскол. Один лагерь за Корина, другой – против. Те, кто против, готовы на всё, лишь бы ты не досталась ему живой.

– То есть меня хотят убить и те, и другие? Одни – чтобы не дать Корину завершить ритуал, другие – чтобы использовать мою магию для своих целей?

– Примерно так. Ты – яблоко раздора, Амалия. Пока ты жива, все хотят тебя заполучить. Но некоторые предпочли бы, чтобы тебя не было вообще.

Я закрыла глаза. В голове шумело.

– И что мне делать?

– Не давать им поймать себя, – ответил Кассиан. – И не давать убить. Разберись, кто твой враг, а кто – союзник. И помни: даже те, кто клянутся в дружбе, могут оказаться предателями.

Он замолчал. Я смотрела на него и не знала, что чувствовать.

– Что ты будешь делать теперь? – спросила я.

– Пока не знаю. Попробую тебе помочь, чем смогу. Следить за передвижениями Корина, перехватывать вести. Если узнаю что-то важное – дам знать.

– Корин найдёт тебя.

– Тогда я встречу смерть лицом. Как и подобает Торнвальду.

Я покачала головой.

– Ты дурак, Кассиан.

– Знаю.

– Но ты мой брат. Иди к королеве. Расскажи всё, что знаешь. Она отменит приговор.

– Ты думаешь?

– Я попрошу за тебя.

Он посмотрел на меня с удивлением.

Он шагнул ко мне, но я подняла руку.

– Не подходи. Я тебе верю, но не настолько.

Он кивнул и остановился.

– Я ухожу. Не верь никому, даже своим друзьям. У Корина везде шпионы. И береги себя.

Он развернулся и быстро пошёл прочь, растворяясь в темноте. Я смотрела ему вслед, пока он не исчез.

Из-за камня вышел Вульф. Его лицо было мрачным.

– Я слышал, – сказал он. – Думаешь, он сказал правду?

– Не знаю. – Я посмотрела на свои руки. – Но он говорил про раскол в Ордене. И это объясняет многое. Не все тёмные хотят воскрешать бога. Некоторые хотят просто убить меня.

– Это не обнадёживает.

– Зато даёт понять, что у нас есть не только враги, но хотя бы противники Корина. Вульф взял меня за руку.

– Пойдём домой. Уже поздно.

Мы вернулись в академию.

– Спи. Я посижу у стены.

Я не стала спорить. Разделась, натянула ночную рубашку и забралась под одеяло.

Но сон не шёл.

Перед глазами стоял Кассиан. Худой, с впалыми щеками.

Я закрыла глаза и попыталась представить что-то успокаивающее. Не получалось.

И тогда я почувствовала это.

Сначала лёгкое покалывание в кончиках пальцев – как после мороза. Потом тепло разлилось по рукам, поднялось к груди. Я открыла глаза – пальцы светились. Не ярко, а тускло, тревожно.

– Не сейчас, – прошептала я.

Но магия не слушалась.

Свет вырвался из моих ладоней и ударил в потолок. Пальцы сами сложились в жест, и передо мной развернулась картина.

Поле. Сухое, выжженное, с чёрной землёй и красным небом. Посередине Корин с чёрным кристаллом в руке. Кристалл пульсирует, как живое сердце. А у ног Корина лежит Вульф. Не двигается. Глаза закрыты, на груди – тёмное пятно.

Я закричала.

– Нет! Не смей!

Видение исчезло.

– Амалия!

Дверь распахнулась. Вульф влетел в комнату с мечом наголо, в одной рубашке, босиком. Его лицо было белым.

– Что случилось? Я слышал крик.

– Я видела… – я не могла выговорить. – Ты лежал. Кровь. Корин…

Он опустил меч, подошёл к кровати, сел рядом. Взял мои руки в свои.

– Дыши, – сказал он. – Я здесь.

Я дышала. Глубоко, как учил Орландо.

– Это видение, – выдохнула я наконец.

– Не обязательно правда, – ответил он. – Магия иногда показывает возможное будущее. Одно из многих.

– А если это единственное?

– Тогда мы сделаем так, чтобы оно не сбылось.

Он взял моё лицо в ладони.

– Слушай. Если в бою я паду – ты бежишь. Не пытаешься меня спасти. Бежишь, поняла?

– Нет, – сказала я.

– Что значит «нет»?

– Я не побегу. Мы либо выходим вместе, либо остаёмся вместе.

– Это идиотизм.

– Это любовь, – поправила я.

Он смотрел на меня долго. Потом уронил голову мне на плечо.

– Я не переживу твоей смерти, – прошептал он.

– Не каркай.

Он поднял голову. В его глазах блестели слёзы.

– Пообещай хотя бы попытаться выжить.

– Обещаю.

Он обнял меня. Не страстно – так обнимают самое дорогое.

Я положила голову ему на грудь и слушала, как бьётся его сердце.

– Адриан, – позвала я.

– Мм?

– А если видение было не о смерти? Может, ты просто потеряешь сознание?

– Ты ищешь утешение.

– Я ищу надежду.

Он усмехнулся.

Глава 22. Что мы можем изменить

Глава 22. Что мы можем изменить

Я не помнила, когда в последний раз смотрела на рассвет с таким чувством, будто только что выиграла битву, которую даже не начинала. Мы сидели на кровати, обнявшись, и за окном медленно разгорался розовый свет. Вульф не отпускал меня, и я чувствовала, как бьётся его сердце – ровно, сильно, как барабан перед атакой.

– Ты когда-нибудь спишь? – спросила я, хотя знала ответ.

– Когда всё закончится, – ответил он. – Тогда высплюсь.

– Я буду будить тебя завтраком. И ты будешь жаловаться, что каша холодная.

– Ты не умеешь варить кашу.

– Научусь. Марта обучит.

Он усмехнулся и поцеловал меня в макушку. Такой простой жест, а в нём было обещание – мы будем есть кашу по утрам, и он будет ворчать, и я буду смеяться. Если, конечно, доживём.

– Не думай об этом, – сказал он, будто прочитал мои мысли.

– О смерти. О видении. О том, что будет, если.

– Забудь. Смотри на меня. Я здесь. Я жив.

Он взял моё лицо в ладони, заставил посмотреть