Другая сторона Элис - Кристен Леро

Рядом Корелли молчал. С того момента как вывел меня с крыльца особняка. Посадил в машину, сел сам — и всё.

Тридцать минут тишины, плотной как табачный дым в закрытой комнате.

Я ждала. Я умела ждать.

За окном проплыл мост через реку. Потом Ла Саль. Потом тёмный провал между зданиями где ветер гнал мусор по мокрому асфальту.

— Кто такой Моретти? — спросила я.

Не повернулась. Смотрела в окно.

Корелли не ответил сразу. Я слышала как он выдохнул, медленно, через нос, и снова стало тихо.

— Дон Моретти, — сказал он наконец. — Семьдесят два года. Голд Кост. У него три ресторана, два отеля, портовый склад на Саут-Сайде.

Я ждала.

— Неофициально. — Коротко, но с весом. — Есть вещи, которые нормальному человеку даже в мыслях не придут. Моретти не только придумал — он выстроил под это дело бухгалтерию, логистику и охрану. Живой товар.

— Живой товар, — сказала я тихо.

— Дети. — Одно слово. Без уточнений. — Порт, Милуоки, иногда Детройт. Двадцать лет. Может больше.

За окном проехал трамвай. Жёлтый свет по мокрым рельсам.

Цифры в голове больше не рассыпались. Они стояли.

— Его прикрывают.

— Всегда прикрывали. Городская управа. Порт. Двое в департаменте полиции. Имена я знаю. Доказательств пока нет.

Пока.

Я наконец повернулась. Посмотрела на его профиль — на шрам над левой бровью, который теперь значил всё.

Он смотрел вперёд. Лицо закрытое, спокойное.

— Почему ты мне это говоришь?

— Потому что ты работаешь на меня. И ты должна знать с чем работаешь.

Не потому что доверяет. Потому что считает нужным. Разница была и я её отметила.

Машина остановилась у Корелли Билдинг. Он вышел, застегнул пальто. Посмотрел на меня коротко.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Дверь закрылась.

Ночью я не спала.

Лежала на спине и смотрела в потолок. Этажом ниже иногда слышались шаги, тяжёлые, из угла в угол. Тоже не спал.

Я думала о том что теперь знаю.

Моретти торгует детьми примерно двадцать лет. Корелли это знает. Идёт на него. Идёт один. Не говорит зачем.

Я знала.

Три слоя. Харпер — один. Корелли — второй. То, что только я — третий. Третий был самым тяжёлым.

За окном Чикаго не умолкал. Где-то внизу сигналил трамвай. Кто-то смеялся на улице — громко, пьяно.

Утром я попросила выходной до обеда.

Корелли сидел за столом, смотрел в бумаги. Поднял взгляд.

— До обеда.

И вернулся к бумагам.

Я вышла.

Том ждал в закусочной на Вашингтон. Угловой столик, кофе который он не пил, газета которую он не читал. Встал когда я вошла. Я покачала головой и он сел обратно.

Я села напротив. Сняла перчатки, положила на стол.

— У меня есть кое-что по Моретти.

Официантка принесла кофе. Я подождала пока та отойдёт.

— Финансовые потоки из портового склада идут не в La Mano к Винсенту. Отдельная бухгалтерия. Отдельные счета. Я нашла следы трёх транзакций за октябрь — разные держатели, разные даты, один и тот же адрес назначения. Банк в Цюрихе.

Я взяла кофе.

— Это не алкоголь, Том.

Он смотрел на меня. Молчал.

— Дети. — Так же тихо, как вчера в машине. — Через порт. Двадцать лет как минимум.

Том закрыл глаза на секунду. Открыл.

Он отвернулся к окну возле стола. Узкое, выходило в переулок, в котором не было ничего кроме мусорного бака и чьего-то велосипеда привязанного к трубе.

— Я занимаюсь этим восемь лет, — сказал он. Не мне, окну. — Восемь лет собираю папки на людей, которые делают именно это. И каждый раз, когда получаю подтверждение, думаю что привыкну. — Пауза. — Не привыкаю.

Он повернулся.

Лицо было обычным — ровным, профессиональным. Только что-то в том, как он держал кофейную чашку. Слишком крепко.

— Источник? — спросил он.

— Счета.

Он кивнул. Записал.

Я смотрела на его руки, на то как он держит чашку и думала о сестре на фотографии, которая умела читать людей по рукам.

— Элис. — Он произнёс моё имя осторожно, как произносят имена людей которые стоят слишком близко к краю. — Ты понимаешь что это значит? Если Моретти почует что кто-то копает под это дело–

— Я понимаю.

— Это не отмывание денег. Это не самогонные склады. Это–

— Я понимаю, Том.

Он замолчал. Смотрел на мои руки на столе — спокойные, неподвижные.

— Ты изменилась, — сказал он.

— Ты уже говорил это.

— Тогда я имел в виду другое.

Я посмотрела на него. Он выглядел как человек который хочет сказать что-то ещё и знает что не скажет. Правильно знает.

— Один месяц, — сказал он наконец. — Получи счета. Имена. Потом мы закрываем это.

— Хорошо.

Я встала. Надела перчатки.

— Будь осторожна.

— Всегда.

Он не поверил. Я не ожидала.

Подземная парковка Корелли Билдинг в полдень была почти пустой.

Я шла к лифту — ключи в руке, каблуки по бетону, тусклые лампы вдоль потолка. Думала о том как подать Корелли информацию про швейцарский счёт. Каким углом, чтобы он дал мне доступ к следующему слою бумаг.

Фигура вышла из-за колонны справа.

Я не закричала. Тело среагировало раньше — шаг назад, центр тяжести вниз, рука к сумке. Поздно. Рука в перчатке зажала рот. Второй рукой он прижал меня спиной к колонне. Пах дешёвым табаком и машинным маслом. Лицо перемотано платком.

Нож блеснул у горла.

— Тихо, куколка.

Я не дёргалась. Дышала.

— Передашь своему Венсу. — Голос грубый, прокуренный. — Пусть прекратит совать нос в дела Старого Льва. Пусть забудет дорогу в порт. — Нож слегка надавил не прорезая, обозначая. — Если не остановится, то всё, что он держит начнёт рушиться. Сначала бизнес. Потом люди. — Пауза. — Потом такие сладкие девочки как ты.

Он провёл ладонью по моей щеке.

Я позволила.

Запомнила: рост, вес, запах, манера держать нож — снизу, большой палец на обухе, привычка. Голос без акцента, чикагский. Левша.

Он отпустил так же быстро как схватил. Растворился между машинами. Через несколько секунд — хлопок двери, двигатель, тишина.

Я стояла у колонны. Не опускалась на пол. Смотрела туда, куда он ушёл.

Потом посмотрела на запястье. Багровые следы пальцев. Надела перчатку. Пошла к лифту.

Я поднялась к себе. Сняла пальто. Умылась холодной водой. Посмотрела в зеркало. Высокий воротник скрывал всё, что нужно скрыть. Волосы в порядке. Лицо спокойное.

Спустилась.

Постучала. Открыла не дожидаясь.

Корелли стоял у окна. Обернулся. Посмотрел и замер на секунду.

— Закрой дверь.

Я закрыла. Подошла к столу не садясь.

— Алисия?

— В гараже. Час назад. Мужчина, левша, чикагский. Нож. Велел