Я приручила безумного Генерала - Аматариэль Джулианна Кортес

— А, кстати, — Принц выпрямился и щелкнул пальцами. — Твой пес. Тот огромный раб. Где он?

Отец шагнул вперед, кланяясь.

— Он… он заперт, Ваше Высочество. Он опасен.

— Опасен? — рассмеялся Ли Хон. — Для кого? Для меня?

Он махнул рукой начальнику своей личной гвардии — высокому мужчине в черных латах.

— Генерал Пэк. Спуститесь в подвал и найдите этого раба. И принесите мне его голову. Я хочу украсить ею вход в спальню моей новой наложницы.

У меня перехватило дыхание, мир пошатнулся.

— Нет! — вырвалось у меня. — Ваше Высочество, прошу! Он просто слуга! Он не сделал ничего дурного!

— Он смотрел на меня, — отрезал Принц, и его глаза стали стеклянными от безумия. — Той ночью на банкете. Он смотрел на меня так, будто я — падаль. Никто не смеет так смотреть на будущего Императора.

Он повернулся к гвардейцам.

— Выполнять. Сейчас же.

Десять лучших гвардейцев «Золотого Дракона» обнажили мечи и направились к выходу.

Я хотела броситься за ними, хотела закрыть собой дверь. Но отец схватил меня за руку, его хватка была железной.

— Молчи, — прошипел он мне в лицо, и я увидела слезы в его глазах. — Молчи, дура. Или мы умрем все.

Я замерла. Я слышала, как удалялись шаги гвардейцев. Слышала, как скрипнула дверь, ведущая в подземелья.

Уджин был там. Скованный, без оружия. Один против десяти элитных убийц.

— А теперь, — Принц схватил меня за другую руку и потянул к выходу из зала. — Идем. Я устал ждать. Покои уже готовы?

— Да, Ваше Высочество, — произнес евнух. — Восточный павильон.

Принц тащил меня по коридорам моего собственного дома. Я спотыкалась, наступая на подол. Слуги отворачивались, пряча лица в ладонях.

Мы вошли в мою спальню, в которой Уджин спал на полу, охраняя мой сон. В спальню, где мы прятались после дождя.

Теперь здесь всё было иначе. Красные свечи, шелковые простыни цвета крови и запах приторных благовоний, вызывающих желание.

Принц толкнул меня на кровать. Я упала на мягкие подушки, шпильки выпали из прически, волосы рассыпались черной волной.

— Жди здесь, — сказал он, развязывая пояс. — Я выпью еще вина. Для храбрости. И вернусь, чтобы сделать тебя женщиной. Или… сломать тебя. Как повезет.

Он вышел, громко хлопнув дверью. Я услышала звук засова снаружи.

Я осталась одна и вскочила с кровати. Бросилась к окну. Заколочено. Бросилась к другой двери — заперто. Я была в ловушке.

Внизу, в подвале, убивали Уджина. Здесь, наверху, готовили казнь моей душе.

Я упала на пол посреди комнаты. Слезы, которые я сдерживала весь день, хлынули потоком. Я рыдала беззвучно, царапая ногтями дорогой ковер.

«Уджин… прости меня. Я обещала защитить тебя. Я обещала быть твоим якорем. А теперь я предала тебя. Я позволила им взять тебя в цепи».

Я представила, как мечи пронзают его тело. Как гаснет свет в его фиолетовых глазах. Как он умирает в темноте, думая, что я бросила его.

Отчаяние сменилось пустотой. Я нащупала в рукаве маленький пузырек. Яд. Не для Принца, для меня. Если Уджин умрет — мне незачем жить. Я не стану игрушкой Ли Хона и уйду вслед за своим Демоном.

Я поднесла пузырек к губам.

И в этот момент…

Тишина.

Внезапно в доме стало абсолютно тихо. Музыка в главном зале смолкла. Крики слуг прекратились. Лай собак тоже оборвался.

Даже ветер за окном стих.

Свечи в моей комнате дрогнули. Пламя посинело, вытянулось в тонкие струйки и… погасло. Все разом.

Комната погрузилась во тьму.

Но это была не просто темнота. Это была Тьма. Живая, плотная, дышащая. Она пахла не благовониями, а озоном, холодом и… свежей кровью.

Тук.

Тяжелый шаг в коридоре.

Тук.

Шаг, от которого дрожали половицы.

Кто-то шел к моей комнате. Не спеша, властно. Это не была походка Принца. Принц шаркал ногами. Это… это шла сама Смерть.

Я отняла пузырек от губ. Мое сердце забилось так сильно, что стало больно в груди.

Скрип.

Засов на двери, тяжелый, железный засов, который закрыл Принц… открылся.

Дверь медленно, мучительно медленно открылась.

На пороге стоял Он.

Лунный свет из коридора падал ему за спину, превращая его фигуру в черный силуэт. Но я видела его глаза. Два фиолетовых солнца во тьме.

Он был весь красный, с ног до головы. Его одежда, его кожа, его волосы — всё было пропитано кровью. Она капала с него на пол, создавая лужу, которая быстро росла. Кап. Кап. Кап.

В левой руке он держал меч. Клинок был черным от запекшейся крови. В правой руке он держал… что-то круглое. Тяжелое. За волосы.

Я не могла дышать, вжалась в спинку кровати, не понимая, сплю я или сошла с ума.

Уджин сделал шаг в комнату. Потом еще один.

Мужчина не смотрел по сторонам. Он видел только меня. В его взгляде не было безумия Черного Пика. Там было что-то гораздо страшнее. Абсолютное, ледяное спокойствие. Спокойствие бога, который только что уничтожил мир и пришел отдохнуть.

Он подошел ко мне. Я сидела на полу, в своем свадебном наряде, растрепанная, с пузырьком яда в руке.

Уджин остановился надо мной. Громада из мышц и крови.

— Хозяйка, — произнес он.

Его голос был обычным, будничным, словно он вернулся с прогулки.

Уджин медленно опустился на колени передо мной. Кровь с его одежды тут же впиталась в мой белый ханбок, расцветая алыми цветами на шелке.

Он поднял правую руку и аккуратно, почти нежно положил то, что держал, мне на колени.

Предмет был тяжелым и мокрым.

Я опустила взгляд.

На моих коленях, на вышитых журавлях, лежала голова Наследного Принца Ли Хона.

Его глаза были широко открыты и застыли в выражении животного ужаса. Рот был искривлен в беззвучном крике. Золотая корона — иксонгван, съехала набок, запутавшись в окровавленных волосах, но все еще держалась.

Горячая кровь Принца текла на мои руки.

Я смотрела на лицо человека, который обещал меня сломать. Теперь он был просто куском мяса. Мусором.

— …Что? — только и смогла выдохнуть я.

Уджин наклонил голову, глядя на меня своими невозможными глазами.

— Он шумел, — пояснил он спокойно. — Он хотел войти сюда. Он хотел трогать Хозяйку.

Он указал окровавленным пальцем на голову.

— Этот мусор мешал вам. Я убрал его.

Он говорил так, словно выполол сорняк в саду. Или прихлопнул комара. В его мире не существовало титулов, не существовало Империи и не существовало последствий. Был только враг. И была Я.

— Уджин… — слезы снова хлынули из моих глаз, но теперь это были слезы шока. — Ты… ты