Я приручила безумного Генерала - Аматариэль Джулианна Кортес

— Идем, — Уджин потянул меня за руку. — Он был не один.

Мы бежали к Западным воротам. Когда мы добрались до площади перед выходом из города, надежда угасла. Ворота закрывались, огромные створки, окованные железом, медленно ползли навстречу друг другу. Тяжелая решетка-герса уже опускалась, лязгая зубьями.

Перед воротами стоял заслон. Пятьдесят копейщиков и два мага.

— Нам не пройти, — выдохнула я.

Уджин посмотрел на ворота, а потом на меня.

— Хозяйка хочет на ту сторону?

— Да. Там свобода.

— Значит, мы пройдем.

Он начал снимать с себя плащ, потом отстегнул ножны.

— Подержите, — он сунул мне меч.

— Что ты делаешь? Ты не сможешь драться без оружия!

— Мне не нужно драться, — он размял шею. — Мне нужно проломить.

Он вышел на свет факелов. Один, против армии.

— Стой! Кто идет?! — заорал капитан стражи. — Именем Короля…

Уджин не ответил. Он побежал. Сначала медленно, потом быстрее, и еще быстрее. Он набирал скорость, как таран. Вокруг него начала сгущаться тьма. Она клубилась, обретая форму гигантского призрачного быка или демона, бегущего вместе с ним.

Маги на стене заметили его.

— Огонь!

Два огненных шара полетели вниз. Уджин даже не уклонился, тьма вокруг него просто проглотила огонь. Он впитал его, став еще страшнее.

Мужчина врезался в строй копейщиков. Люди разлетелись в стороны. Щиты трескались, копья ломались о его теневую броню. Он прошел сквозь них, оставляя за собой кучу из искалеченных тел.

Соль Уджин подбежал к опускающейся решетке, она была уже в метре от земли.

Мужчина упал на колени, проскользил под зубьями и… подставил плечи. Он уперся ногами в землю, а руками и спиной — в нижний край многотонной железной решетки.

— Ааааааггххх!!!

Его крик перекрыл шум толпы. Мышцы на его теле вздулись так, что кожа, казалось, лопнет, вены стали черными. Тень вокруг него затвердела, превращаясь в дополнительные колонны.

Решетка дрогнула, остановилась и начала приподниматься вверх.

Он поднимал ворота.

— ХОЗЯЙКА! — проревел он, из его рта текла кровь. — БЕГИТЕ!

Я застыла, он держал ворота для меня. Но если я пробегу, он останется там. Его раздавят или убьют в спину.

— Нет! — я бросилась к нему. — Я без тебя не уйду. Мы или сбежим, или умрем вместе.

Я подбежала под решетку. Солдаты позади уже приходили в себя и бежали к нам.

— Бросай! — крикнула я, хватая его за пояс. — Прыгай назад!

— Тяжело… — прохрипел он. Его кости трещали.

Я выхватила из рукава горсть взрывного порошка, который украла у отца и швырнула его в механизм цепей, удерживающих ворота сверху.

БАБАХ!

Взрыв перебил цепь, противовес рухнул. Ворота потеряли натяжение, теперь весь вес держал только Уджин.

— СЕЙЧАС! — крикнула я. — Уджин, тень! Стань тенью!

Он понял и резко разжал руки и рухнул на землю, мгновенно растекаясь черной лужей. Решетка упала.

Зубья вонзились в землю там, где секунду назад стоял он. Они отсекли нас от города. Мы были снаружи.

Черная лужа у моих ног собралась обратно в фигуру мужчины. Уджин лежал на земле, хватая ртом воздух. Его плечи были синими от гематом, ключица, кажется, сломана, но он был жив.

С той стороны ворот слышались вопли ярости и удары мечей о железо. Они не могли открыть их быстро. Механизм был сломан.

— Бежим… — прошептал Уджин, сплевывая кровь. — Пока они не открыли боковые калитки.

Мы побежали в лес. Прочь от огней. Прочь от цивилизации. В черную, спасительную чащу.

* * *

Мы остановились только через час, когда легкие горели огнем, а ноги отказывались повиноваться. Лес был густым и диким. Здесь пахло хвоей и сыростью, луна едва пробивалась сквозь кроны елей.

Я упала на мох под корнями огромного дерева, сил не было даже плакать.

Уджин сел рядом. Он дышал тяжело, с присвистом. Я видела, как он морщится, пытаясь поправить сломанную ключицу.

— Дай посмотрю, — я потянулась к нему.

— Нет, — он мягко перехватил мою руку. — Грязно. Вы испачкаетесь еще больше.

— Дурак, — у меня вырвался нервный смешок. — Я вся в крови Принца. Куда уж грязнее?

Я ощупала его плечо. Кость торчала неестественно.

— Нужно вправить, — сказала я. — Будет больно.

— Делайте.

Я уперлась ногой ему в бок и резко дернула руку. Хруст.

Он даже не вскрикнул, только побелел и покрылся испариной.

— Спасибо, — выдохнул он.

Мужчина откинулся на ствол дерева и закрыл глаза. Мы сидели в тишине. Только лес шумел вокруг.

Внезапно я осознала всё. Я сижу в лесу. У меня нет дома, нет денег и больше нет имени. Завтра мое лицо будет на каждом столбе с надписью «Убийца Короля». Мой отец, скорее всего, будет казнен или сослан. Вся моя жизнь, всё, к чему меня готовили — этикет, политика, вышивка, управление поместьем — всё это превратилось в пепел.

Я никто. Я — беглая преступница с ручным демоном.

Страх накатил ледяной волной.

— Что мы наделали, Уджин? — прошептала я в темноту. — Как мы будем жить?

Он открыл глаза, в темноте они светились мягким, успокаивающим светом.

Мужчина протянул здоровую руку и притянул меня к себе. Я не сопротивлялась, уткнулась носом в его шею, вдыхая его запах.

— Мы будем жить хорошо, — сказал он уверенно. — Я буду охотиться и построю дом. Никто нас не найдет.

— За нами придут, — возразила я. — Вся армия Империи.

— Пусть приходят, — он улыбнулся, и я почувствовала эту улыбку кожей. — Лес большой. Тени здесь глубокие. Я убью их всех, по одному.

Он начал перебирать мои спутанные волосы, вытаскивая из них сухие листья и золотые шпильки, которые еще оставались.

— Знаете, Хозяйка… — его голос стал тихим.

— Что?

— Я счастлив.

Я подняла голову, глядя на него с изумлением.

— Счастлив? Мы в аду, Уджин. Мы изгои.

— Нет, — он покачал головой. — Там, в поместье… там было много стен. Много людей. Отец, Принц, слуги. Все хотели вас. Все смотрели на вас.

Он провел пальцем по моей щеке, стирая грязь.

— А здесь — только мы. Никаких стен, никаких принцев. Вы теперь только моя Хозяйка. И я — только ваш Меч. Никто не стоит между нами.

Я смотрела в его фиолетовые глаза и видела там абсолютную, пугающую искренность. Для него это не было падением. Для него это было вознесением. Он наконец-то получил то, чего жаждал его сломанный разум с самого начала. Полное, безраздельное обладание объектом своей преданности.

И самое страшное… самое страшное было то, что часть меня была согласна с ним. Свобода. Дикая, страшная, кровавая, но свобода. Мне больше не нужно кланяться. Не нужно улыбаться людям, которых я презираю. Есть только лес, ночь и этот безумец, который