Без твоей любви этот мир не для меня - Мара Евгеника

— Я завтра приду, — говорит.

— Не приходи… Ты здесь никому не нужен.

Выбрасываю его вещи и захлопываю дверь.

Звук — как выстрел. Рикошетит в меня, сбивая волной.

Прислоняюсь к двери спиной.

Знаю, что Савка стоит на крыльце. Дышит. Молчит. Потом раздаются шаги.

Мамонтов уходит. Заводит машину. Уезжает.

Сползаю по стене. Сажусь на пол в холле, обхватываю колени руками. И плачу. Тихо, чтобы никто не слышал. Чтобы дети не видели.

Слёзы текут по щекам, я не вытираю их. Пусть. Пусть вымоют эту боль.

— Дура, — шепчу. — Ты дура, Марина. Он пришёл. А ты выгнала.

Но… я не могла иначе. Не могла. Если бы он остался, я бы сломалась. Или убила его. Или себя. Я не знаю.

Слава спускается вниз. Молча подходит, ставит на пол стакан воды. Садится рядом. Не говорит ничего. Просто сидит.

Чувствую тепло сына. Его плечо касается моего. Он молчит, но я знаю — он со мной.

Потом приходит Ия. Садится с другой стороны, обнимает меня за плечи.

— Я так его любила, — шепчу, хлюпая носом. — Так любила...

— Знаем, мам, — тихо говорит Ия. — Знаем.

— И до сих пор люблю, — вырывается у меня, и я сама пугаюсь своих слов. — Ненавижу и люблю. Как это возможно?

— Это называется любовь, мам, — говорит Слава. — Она не уходит от того, что кто-то ошибся.

Молчу. Смотрю на свои руки — они дрожат. На обручальное кольцо, которое я так и не сняла. Палец под ним белый, непривычный. Надо снять. Надо.

Телефон пиликает. Смотрю на экран — сообщение от адвоката: «Завтра в 10:00 встреча. Подтвердите».

Пальцы дрожат. Я перечитываю сообщение три раза. Может, не надо? Может, всё отменить? Ия права — мы семья. Слава прав — любовь не уходит. Но…

Я вспоминаю его слова: «Мой сын Ваня будет жить с нами». Его сын. Не наш. Его. И меня накрывает снова.

Я отвечаю: «Да, всё в силе».

Убираю телефон. Смотрю перед собой пустыми глазами.

— Что ты ответила? — спрашивает Слава.

— Всё в силе, — говорю.

— Мам...

— Не надо, — перебиваю. — Я всё решила.

Ия сжимает мои плечи крепче. Слава молчит.

И я чувствую, как всё рушится. Вокруг меня. Внутри меня. Навсегда.

Или не навсегда? Я не знаю. Я ничего не знаю.

Знаю только, что завтра утром я пойду к адвокату. И подам на развод. Потому что так правильно. Потому что так надо. Потому что если я этого не сделаю, я умру.

Или не умру. Или выживу. Или...

Я закрываю глаза и вижу лицо Савчика. Его глаза, когда он сказал: «Я завтра приду».

Он придёт. Я знаю.

А я выгоню. Или не выгоню. Я не знаю.

Я ничего сейчас не знаю…

Глава 19План

Марина

— Рассказывайте, Марина, — мягко и спокойно говорит спокойно адвокат Кира Беляева, откидываясь на спинку. Мне нравится ее профессиональный голос — ровный, без эмоций..

Только я — не спокойная. Очень. Сижу на краю кресла, сжимаю ручку сумочки до боли в пальцах.

Пытаясь отвлечься, разглядываю кабинет адвоката. Он мне нравится. И запах тоже. Потому что пахнет дорого и статусно — ее парфюмом и кофе.

Всё как я люблю.

Думаю, о том, что тоже могла бы быть адвокатом. Диплом о высшем юридическом у меня есть.

«Вон Кира Беляева. По виду моя ровесница. Спокойная. Взгляд острый, как сканер, который видит насквозь», — думаю, вспоминая, почему я выбрала именно Беляеву.

Да… Ее мне посоветовали. Сказали, что она не проигрывает. Но…

Для меня было главным, что она женщина. Значит, меня поймёт.

— Я люблю Мамонтова с пяти лет, — выдыхаю, чувствуя, как слёзы уже подступают, но я их глотаю. — С пяти лет, Кира. Он водил меня на каток. Держал за руку. Говорил: «Я никуда не уеду». Мы очень рано стали родителями. Все по любви. Я ездила все время с ним везде. В горы, на море, на соревнования. Рожала ему детей. Пятерых. Не спала ночами. Боялась, что упадёт, разобьётся. Я жила им. Дышала им. И только один раз — один! — не поехала с ним на Алтай. Поссорились. Дурацкая ссора, я уже и не помню из-за чего. Он уехал один. И там... там он изменил мне с какой-то бабой.

Голос срывается. Я делаю паузу, собираюсь с силами.

— И не просто изменил. Ребёнка ей сделал. Сына. Эта женщина умерла недавно — рак. И теперь Савва решил, что этот мальчик будет жить с нами. В моём доме. С моими детьми.

Я сжимаю пальцы в кулаки и все таки восторг носом.

— Я не хочу. Я не приму этого нагуляша. Я лучше чужого из детского дома возьму. Но… Не этого. И у меня самой пятеро. Я света белого не вижу. Я в больнице сейчас лежала, Кира. У меня случился нервный срыв. Потому что меня накрыло от подлости Мамонтова. Накрыло с головой...

Беляева кивает, что-то помечает в блокноте.

Её лицо не меняется — спокойное, внимательное. Потом она поднимает голову.

— Марина, я должна вам сразу сказать. Многодетные семьи суд разводит даже в ситуации измены очень неохотно. Понимаете? У вас пятеро несовершеннолетних детей. Судья обязательно даст время на примирение. Месяц — но даст. Могут вмешаться органы опеки. Будут проверять жилищные условия, доходы, психологическую атмосферу. Уверена, что вам с мужем придется посетить психотерапевта.

— Но он изменил! — перебиваю, взвиваясь, как пламя.

Понимаю, что меня несет, но остановиться не могу.

— Он предал меня. Он с другой бабой спал. Пусть и всего раз. Он подонок…

— Измена — не повод для немедленного развода с точки зрения закона, когда на кону судьба пятерых детей, — Кира смотрит на меня в упор. — Суд будет исходить из интересов детей. А не из вашей боли. И ещё... — она делает паузу. — Вы не работаете. Только что лежали в больнице с нервным срывом. Это зафиксировано в документах. Если Савва подаст ходатайство... детей могут оставить с ним. Как с более стабильным родителем.

От слов адвоката мой мир снова даёт трещину. Чувствую, как земля уходит из-под ног.

— То есть... они могут забрать у меня детей?

— Могут, — спокойно отвечает Кира. — Я не пугаю — предупреждаю. Поэтому мы должны действовать аккуратно. Без истерик. Без скандалов.

— Да это он! Савка…

Я вскакиваю, но тут же сажусь обратно.

— Это Мамонтов решил из меня психически больную сделать! Психиатра притащил и психотерапевта... Лекарствами меня начали пичкать. А я нормальная! Я просто... я просто люблю его слишком сильно…

Говоря, лезу в сумочку за платком, потому что слезы текут по щекам.

— Я не спорю, — Кира смотрит на меня поверх блокнота. — Но суду нужны будут доказательства.