Спасая Грейс - Александра Бэнкс

— Я мог бы делать это весь день, красавица.

— Я бы позволила... — выдыхаю я, едва слышно.

Он поднимается и, не дожидаясь ни слов, ни просьб, подхватывает меня на руки — одна сильная рука под ягодицами, другая — обнимает за плечи. Я не могу отвести взгляда от его лица. Это меня сейчас любят, но именно на его лице — вся напряжённость, будто всё, что происходит, затрагивает его ещё сильнее. Я машинально касаюсь его подбородка, проводя пальцами по щетине. Он наклоняется и целует мою ладонь. Словно это самое естественное в мире.

Он чуть покачивается, опуская меня на кровать. Я сразу понимаю — всё это ношение, поднятие меня даётся ему тяжело. Болит бедро, нога. Поэтому я отодвигаюсь назад, освобождая пространство. Он заползает на кровать, нависая надо мной, почти обнажённой. Взгляд скользит по моим изгибам.

— Святые небеса, красавица...

Я с трудом подавляю желание прикрыться.

Мои руки тянутся к груди, но он мягко отводит их. Его ладони скользят под мою спину, и он опускает голову между моими грудями. Его зубы едва касаются напряжённых сосков и я выгибаюсь с тихим стоном. Застёжка лифа щёлкает, разъединяясь.

— Очень хитро, Макинли, — выдыхаю я сквозь улыбку.

С его губ срывается тихий смех.

— Я так и думал.

Самая нахальная, обворожительная улыбка озаряет его лицо ё и я буквально таю, превращаясь в лужицу на покрывале. Тёмно-синие глаза становятся чуть уже — дыхание сбивается, становится резче. Его руки медленно стягивают бретельки с моих плеч. Ткань всё ещё прикрывает грудь, но он кивает на неё:

— Сними для меня, Грейс.

Я понимаю, что он делает.

Он хочет, чтобы я взяла это в свои руки.

Чтобы почувствовала уверенность.

Равная сторона в этом, а не тряпка, какой я была раньше. Не та, что ложилась на три минуты, чтобы быть «хорошей девушкой» и выполнять свои обязанности.

Я на мгновение закрываю глаза, а потом встречаюсь с его затуманенным, полным желания взглядом. Я хочу быть этой женщиной. Для себя. Для него.

Я поддеваю кружевную ткань пальцем. Дыхание — короткое, рваное, воздуха не хватает, лёгкие горят. Горло перехватывает. Подушечка пальца скользит по чувствительному, напряжённому соску, и мои губы размыкаются.

Его ноздри раздуваются. Лицо, и без того на грани, теперь окончательно разбито желанием.

— Сейчас, красавица, — хрипит он.

Я медленно стягиваю кружево, позволяя одной груди выскользнуть и открыться, расплескавшись поверх скомканной чашки.

Клянусь, он замирает, не дыша, прежде чем прорычать:

— Чёрт возьми...

Я делаю то же самое со второй и бросаю бюстгальтер на пол. Он откидывается назад, садится на пятки, сжимая покрывало по бокам. Дёргает подбородком в сторону моих трусиков и глухо говорит:

— Эти — следом.

Чёрт.

Я прикусываю нижнюю губу, раздумывая.

— Грейси, ты сводишь меня с ума. Пожалуйста... — Ни один мужчина никогда не просил меня. И уж точно не умолял. Это всегда было просто ожидаемо.

Я просовываю пальцы под резинку с обеих сторон бёдер и приподнимаюсь с кровати. Когда ткань сползает к коленям, он хватает её в одну сильную ладонь и стягивает полностью. Трусики падают на пол рядом с бюстгальтером.

Сердце с силой бьётся в груди.

Отчасти — от смущения. Отчасти — от того, как сильно я взвинчена.

Мак открывает рот, чтобы что-то сказать, но вместо слов — лишь сбивчивое, рваное дыхание. Он медленно поднимается по моим ногам, оставляя поцелуи, один за другим. Один — на каждом бедре. Один — чуть выше того места, где всё ноет от желания.

Он нависает надо мной, прижимая к кровати, руки по обе стороны от головы. Его губы накрывают мои, и я тут же раскрываюсь, впуская его, потому что нуждаюсь в нём сильнее, чем когда-либо.

Его ладонь обхватывает мою грудь, большой палец проводит по соску и из меня вырывается стон. Он ловит каждый звук, каждый всхлип, будто питается ими. Всё моё тело дрожит, когда его рука скользит по животу, и пальцы начинают круговыми движениями ласкать мой клитор. Я горю. Клянусь, одно его прикосновение и я могу просто взорваться.

— Можно я поцелую тебя там, Грейс? — шепчет он, прижимая лоб к моему.

— Эм... тебе не обязательно.

— А если я хочу? — Его голос хриплый, он поднимается, опираясь на мускулистую руку, ладонь у меня над головой.

Я хмурюсь, брови мгновенно опускаются.

— Никто, ну… особо никогда… — Я неловко ёрзаю на кровати. Его эрекция упирается прямо в меня. Он огромный. — Я просто… никогда не видела в этом смысла, наверное.

— Смысл? — Теперь нахмурился он. — Грейс, а у тебя вообще когда-нибудь был оргазм?

Щёки вспыхивают быстрее, чем лёгкие успевают втянуть воздух.

— Эм... я не уверена...

— Если бы был — ты бы знала, красавица, поверь мне.

— Тогда... думаю, нет.

— Чёрт... — выдыхает он, откидываясь на пятки. На этот раз он не двигается сразу — внимательно смотрит мне в лицо.

— Держись за кровать, Грейси.

Я вцепляюсь в покрывало так, будто от этого зависит моя жизнь. Закрываю глаза, и в следующую секунду чувствую, как его голова опускается, а руки скользят под мои бёдра.

Господи.

Горячие поцелуи осыпают мой живот, прежде чем он начинает двигаться ниже. И ещё ниже. Дышать становится почти невозможно, когда его ладони ложатся на мои бёдра, разводя их шире.

Его язык проходит по моему влажному центру. Я вздрагиваю, выгибаясь с такой силой, что, кажется, у меня трескается позвоночник.

Одна его рука ложится мне на живот, прижимая к кровати. Другая скользит лёгкими, едва ощутимыми касаниями по внутренней стороне бедра — вверх и вниз, снова и снова.

Ещё один длинный, ленивый, уверенный проход языком по моему влажному центру — и теперь, я точно слышу, как он стонет. Ему это... нравится?

Подушечка его пальца замирает у самого входа. Я едва не захлёбываюсь воздухом.

Горячие губы обхватывают мой клитор и...

— Ма… Господи. Боже. Да!

Он втягивает клитор в рот, посасывая, а потом снова и снова проводит по нему горячим языком. Жар стремительно накапливается, скапливаясь в животе и превращаясь в мучительную, пульсирующую потребность. Я вцепляюсь в покрывало, костяшки пальцев белеют.

— Мак... — выдыхаю я.

— Ммм? — доносится откуда-то снизу, голос глухой, довольный.

— Ох... что э…

Он снова проходит языком по центру, и в меня погружаются два пальца — одновременно с тем, как он накрывает клитор ртом, втягивая в долгом, мощном движении.

Вены наполняются молнией — и я разлетаюсь изнутри.

— Макинли! — кричу я, выгибаясь с новой силой.

Моё тело содрогается, сотрясается каждым новым толчком