Спасая Грейс - Александра Бэнкс

изо рта с влажным щелчком. Его затуманенный взгляд опускается на меня. Грудь тяжело вздымается, каждое напряжённое мускулистое очертание его тела будто вырезано из камня. Он похож на бога, стоящего надо мной. Если бы не шрам на бедре и россыпь других по всему торсу, можно было бы принять его за Зевса. Хотя, может, именно из-за них он и есть Зевс.

— Мы же просто балуемся, Мак.

Он сдавленно смеётся.

— Ага.

Я когда-то представляла себе такие сцены. Опускаться перед мужчиной. Но весь блеск этого исчезает, когда ты становишься инструментом — только отдаёшь, не получая ничего взамен. Я отгоняю эти воспоминания и сосредотачиваюсь на нём. На хорошем человеке.

— Можно мне продолжить? — спрашиваю.

— Ты спрашиваешь моё разрешение или своё?

Немного и того и другого.

— Твоё.

— Нет, Грейс. Скажи, чего хочешь ты.

Он хочет, чтобы это было моё желание. Чтобы я получала от этого такое же удовольствие, как и он.

Собирая всё своё дерзновение, чуть прищурившись, говорю:

— Кончи мне в рот, Макинли.

Из его горла вырывается глухой стон, и пальцы снова зарываются в мои волосы. Я опускаюсь ниже, принимая его глубже, насколько возможно. Пульсация разгорается у меня в клиторе. Я точно получаю от этого удовольствие.

На последнем остатке смелости, разгорячённая жаром, разгорающимся в животе, я скольжу рукой вниз. Я мокрая. Скользкая — и не от воды. Я поднимаю глаза. Мак смотрит на меня, взгляд замирает на моей руке между ног.

Я медленно тянусь вверх по его члену, обвивая языком каждую жилку, каждый миллиметр, потом снова опускаюсь. Моя рука крепко держит его у основания.

Пальцы скользят по моей пульсирующей точке, и я стону прямо на его члене.

— Святой Боже, Грейс.

Я никогда в жизни не была так возбуждена.

Я ускоряюсь — втягиваю его глубже, дразню головку языком. У него дрожат ноги. Одна рука с шлепком опускается на плитку — он держится, пытаясь не рухнуть от наслаждения, которое с каждым движением моих губ всё ближе к грани.

Я погружаю в себя два пальца, двигаясь в том же ритме, что и ртом. В животе стремительно нарастает жар — тот самый, что я чувствовала, когда он был между моих ног на кровати. Следующее движение большого пальца по клитору — и я взрываюсь, стон срывается с губ, неумолимой волной прокатываясь через всё тело.

— Чёрт… Хорошая девочка, — выдыхает он.

Пока тело ещё содрогается от оргазма, я провожу языком по всей длине его члена. Его дыхание сбивается, разрывается. Он на грани. Я сжимаю основание и втягиваю его в рот, медленно, с ласковой настойчивостью. Его пальцы в моих волосах сжимаются сильнее.

Горячие солёные толчки заливают мне рот.

— Блядь… моя красавица… — выдыхает он, голова откинута назад, глаза закрыты.

Каждый мускул на его теле дрожит.

Я проглатываю всё до последней капли. Его ноги подкашиваются, и я хватаю его за руки, когда он соскальзывает по стене душа, оседая на пол, почти не контролируя движение.

Тёмно-синие глаза встречаются с моими. Сильные руки тянутся ко мне.

— Иди сюда.

Я заползаю к нему на колени, и он сжимает меня в объятиях, прижимая к своей груди.

Он прижимает свои губы к моим волосам, потом — к виску. Моё сердце готово взорваться. Мы сидим на прохладной плитке, впитывая всё тепло, которое дарят вода и пар. Его пульс ровно бьётся у меня под щекой. Мой — бежит вперегонки.

Как может быть так просто — быть близко с Маком? Так естественно. Так… удовлетворяюще?

Так затягивающе.

Я поднимаю взгляд — у него закрыты глаза. Дыхание ровное, спокойное. Он уснул. Или почти.

— Мак? — шепчу я.

Он бурчит что-то невнятное и приоткрывает один глаз.

— Если ты уснёшь здесь, я тебя не сдвину с места.

Он заправляет прядь, прилипшую к моему лицу, за ухо и кивает. Я начинаю приподниматься, но он удерживает меня. И прежде чем я успеваю среагировать, он поднимается сам — резко, без колебаний, и в ногах уже не дрожит, как раньше.

Он уносит меня. Проходит мимо моей спальни и направляется прямо в свою.

Через секунду я уже лежу под его одеялом. Он ложится сзади, обнимает и прижимает к себе.

— Мне надо заняться ужином, — бормочу. Не уверена, что спать в его постели — вообще хорошая идея. Что подумает его семья, если узнает?

Мы же просто... играем?

Так ведь?

— Пару минут. А потом — обратно в реальный мир.

— Пару минут, — повторяю я и сильнее прижимаюсь к нему. Моя спина — к его груди. Моя попа — к его паху.

Он обнимает крепче, зарываясь лицом в мои волосы.

— Я горжусь тобой, Грейс. За то, что ты берёшь то, чего хочешь.

Я фыркаю.

— Отлично. Обязательно впишу это в резюме.

Его смех, хриплый, тёплый, проходит сквозь мои волосы.

И через несколько ударов сердца мои глаза закрываются.

Дзинь.

Дзинь.

Дзинь.

Я сажусь, укутанная только в простыню. Она тут же сползает. На мгновение — растерянность. Комната другая.

Комната Мака. И... я голая.

Последний час — тот, что был перед тем, как мы уснули, — вспыхивает в памяти огнём. Тепло мгновенно разливается низом живота. Я бросаю взгляд на часы на его тумбочке.

17:00.

Чёрт! Мне нужно готовить ужин.

Я срываюсь с кровати и на цыпочках крадусь в свою спальню. Проходя мимо спортзала, замедляюсь. Мака видно через открытую дверь — он делает очередной жим, прокачивая плечи и руки. Чёрт возьми, у него реально прибавилось мышц. Его покрытые потом руки поднимаются, толкая штангу вверх. Я замираю.

Рельефные предплечья. Надутые напряжённые бицепсы.

Кажется, мои яичники сделали сальто.

Он встречает мой взгляд, пока медленно опускает вес обратно. Стиснутая челюсть, ноги прочно стоят на полу. Он заканчивает подход, встряхивает руками.

— Всё в порядке? — спрашивает он, приподнимая бровь.

Наверное, лицо у меня сейчас невообразимое, судя по выражению его глаз. Вот дерьмо.

— Я... просто... — прочищаю горло. — Ладно, я пошла ужин готовить. — Я голая и краснею, как полная идиотка. Одна рука прикрывает грудь, другая — центр между ног, ставший очень влажным. Проклятие тебе, Макинли Роулинс. У меня дела.

Он просто усмехается и кивает в сторону коридора, мол — давай, иди. Ах ты, хитрая сволочь. Ладно. Война, так война, Макки-бой. Боже, я понимаю, почему он ненавидит эту кличку. Детская и приторная.

Но теперь — моё секретное оружие.

Я натягиваю короткие джинсовые шорты и футболку. Бюстгальтер пропускаю — всё равно в доме только мы, и через пару