Подводное течение - Али Стайлз

Ты знаешь, почему она волнуется.

Я закрываю глаза.

Ты знаешь.

Но она этого не делает. Она никогда не узнает, сколько сердец я украл и разбил за меньшее время, чем провел в ее объятиях. Что я раздавлю ее так же, как и всех остальных, независимо от того, насколько сильно это может раздавить и меня.

— По крайней мере, позволь мне сначала приготовить тебе завтрак, — говорит она, поднимая голову, чтобы одарить меня очаровательной улыбкой. Я не могу удержаться, чтобы не ответить ей тем же и не притянуть ее к себе для еще одного поцелуя.

— Как насчет того, чтобы я приготовил тебе завтрак?

— Ты действительно милый, ты знаешь это? — Ее улыбка обжигает меня, и я изо всех сил пытаюсь выдавить ее обратно.

Это меньшее, что я могу сделать, чтобы уничтожить ее.

Ложь капает с вашего языка, как кровь из раны,

Неосознанно и без размышлений.

Конечно, вы не знаете, какой вред они нанесут, точно так же, как кровь не имеет представления о том, какое пятно она оставит после себя.

Скоро ты превратишься в следы, оставленные ножом слишком глубоко, чтобы их можно было удалить,

мое сердце и разум — жертва, оказавшаяся не в том месте и не в то время.

Рубцовая ткань в форме поэзии, то, как сильная хватка сдавливает горло настолько, что можно рассказать историю, не нуждаясь в словах.

— Джей Ди, 14 августа

ЗАТЕМ: ПЕЧАТЬ КРОВИ

Он любит дорогую выпивку, как и другие.

Я не люблю, поэтому жду, пока не буду абсолютно уверен, что меня услышат гости за соседним столиком, прежде чем заказать бурбон за 250 долларов. Вся бутылка продается за половину этой суммы. Вторичный рынок этого дерьма смехотворен.

МакАртур тратит так много энергии на государственные взятки для строительных проектов, когда ему действительно следовало бы сосредоточить свои усилия на установлении контроля над распространением алкоголя. С его вертикальной организационной структурой, уже закрепленной в клубах, ресторанах и гостиничном бизнесе, он бы навел порядок. Возможно, я предложу это Меррику в следующий раз, когда он будет выбивать из меня дерьмо.

— Хороший выбор, — говорит мужчина, откидываясь на спинку стула.

— Простите? — Спрашиваю я, хотя слышал его. Я использую возможность занять позицию, чтобы у меня было больше шансов завязать разговор.

— Золотой запас Ристена?

— Один из моих любимых, — говорю я с уверенной улыбкой. — Привет, Луис, — добавляю я, кивая в сторону другого члена мужской компании. Луис — «новый» друг, которого я завел вчера.

— Шоу, верно? — Спрашивает Луис.

— Вы двое знаете друг друга? — спрашивает мужчина.

— Просто знакомые. Вчера вечером встретились в «Кукольном домике», — говорю я.

— В стрип-клубе?

— Разве? Подружка так не думает.

Мужчина отвечает мне лукавой улыбкой и машет в сторону свободного места рядом с Луисом.

— Хочешь присоединиться к нам?

— Зависит от обстоятельств. Что ты там пьешь?

Он смеется, и я встаю из-за своего столика, чтобы присоединиться к нему.

В его группе шестеро: Луис, еще двое мужчин, две женщины и мой знак, Фредди Лэнгстон.

Я чувствую замешательство своей группы наблюдения через два столика от меня, когда делаю ход. Еще один приспешник МакАртура сидит в баре, но никто из них не пьет. Они наблюдают за мной, и, как обычно, у них недостаточно стратегических мозговых клеток, чтобы понять мой план.

Да, я здесь из-за картеля «Ред лиф» но вы не попадете туда, просто подойдя и подав заявление. Вы попадаете, потому что они этого хотят. И есть только одна вещь, которую они хотели бы получить от такого ничтожества, как я: информация. Чем более жестокие и пропитанные кровью их враги, тем лучше.

Вот почему первое, что я сделал, выйдя вчера из гостиничного номера, — начал прокладывать себе путь в организацию, которая контролирует американо-канадскую границу вдоль штата Нью-Йорк. В течение многих лет Лэнгстоны держали картель в узде, ограничивая их доступ через наземные переходы. Помогая им устранить эту занозу в их боку, я получу справедливость.

Проблема в том, что они не будут доверять моей информации, пока я не смогу ее доказать или она не будет извлечена. Поскольку МакАртур лезет из кожи вон ради этого, у меня нет достаточно времени или ресурсов, чтобы доказать это. Я сомневаюсь, что он вообще знает что-либо из этого. Вероятно, он послал меня сюда, чтобы я постучал в дверь штаб-квартиры картеля и вручил им свою визитную карточку.

Между прочим, у них нет штаб-квартиры, а у меня нет визитной карточки.

Я стараюсь не думать о том, что ждет меня в случае успеха. В ту же секунду, как я увидел задание, я понял, что легкой победы в нем не будет. Я буду страдать, но пока я прикован к стулу, а не кто-то, о ком я забочусь, я могу справиться с болью.

Мне понадобилось всего три дня, чтобы с помощью манипуляций пробраться в это кресло.

Два, чтобы убедить картель что я стою их времени.

Один, чтобы скрепить связь своей кровью.

Девять на восстановление.

Жизнь в постоянных шрамах.

10

ЗЛОВЕЩИЕ НАСЛАЖДЕНИЯ

— Мне нечего тебе сказать, — рычу я на приближающуюся Скарлетт. Я продолжаю разыгрывать сцену преступления, чтобы не иметь с ней дела прямо сейчас.

— Я предупреждала тебя не связываться со мной, — говорит она застенчивым тоном. — Месть и свобода, два к одному. Я думала, ты будешь впечатлен. Я становлюсь почти такой же эффективной, как ты.

Я качаю головой, отказываясь участвовать. Я все равно занят. Слишком занят для мыльной оперы, о которой я вообще не просил.

— Что все это значит? — продолжает она. — Это хорошая идея — держать столько наличных на виду?

Я свирепо смотрю на нее в ответ, еще больше раздраженный тем, что она задает мне вопросы. Я предпочел бы злорадство.

— То, что я делаю, тебя не касается. На самом деле, тебе вообще не следовало здесь находиться. Как ты прошла мимо Эйба? Предполагается, что он охраняет дверь.

Она отвечает мне хорошо знакомым ядовитым взглядом.

— Ты не имеешь права указывать мне, куда я могу пойти, а куда нет. И мне неприятно тебя расстраивать, но у входа в винный погреб никого не было.

— Черт, — бормочу я, с внезапной настойчивостью поворачиваясь обратно к своему дисплею.

Я просматриваю сцену, которую последние два часа тщательно готовил для фотосессии. Я не могу позволить себе скрыть все это и начать сначала, но… черт.

У меня сводит живот при мысли о том, что я собираюсь сказать, но разве у