Твои границы - Лина Мур

— Ладно.

Он уходит, а мне холодно. Полотенце совсем не тёплое. И в его кабинете работает кондиционер.

— Не дыши.

Задерживаю дыхание, ощущая пульсацию в боку. Раздаётся щелчок.

— Всё. Оденься.

— Не могу.

— Господи, за что?

— За всё хорошее. Так, может быть, будешь плохим?

— Я уже готов им быть. Да что с тобой не так, Раэлия?

— Ты точно хочешь знать? — спрашиваю, выгибая бровь, пока он возится с сорочкой, пытаясь завязать её у меня на спине. Ему приходится как бы обнять меня, и это прикольно. Его лицо близко, и от него хорошо пахнет. От меня пахнет дерьмово.

— Не хочу. Мне уже достаточно. Я, вообще, не хочу тебя знать.

В этот момент, пока Мигель завязывает тесёмки сорочки, у меня в голове появляется мысль, что он никак на меня не реагирует. Он мужчина. Здоровый мужчина. Любой мужчина реагирует на обнажённую симпатичную женщину, когда прикасается к ней. Мигель же никак не отреагировал. Совсем. Как будто перед ним труп. Это не странно? Может быть, он всё же гей, или та девица… не помню, как её зовут, была права, у него просто мизерный член, и он нечувствителен. По её словам, она прикладывала кучу усилий, чтобы возбудить Мигеля, и имитировала оргазм, потому что его член, вообще, не ощущался. Ни капли. В этом дело?

Мигель снова подхватывает меня на руки, пока я развиваю мысль в своей голове. Сквозь пульсацию в теле, голове и безумную усталость я смотрю на его гладкую кожу, ровный нос, твёрдый гладкий подбородок и длинные чёрные ресницы. Он опускает меня на кушетку, и я кривлюсь от боли.

Без каких-либо вопросов Мигель идёт к своему столу и садится за него. Он щёлкает мышкой, хмуро разглядывая экран.

— Хорошая новость состоит в том, что нет ни перелома, ни трещины. Это ушибы.

— И, правда, круто. Отметим чуть позже, — подавив зевок, отвечаю ему. — Но почему так сильно болит? Мне дышать сложно.

— Думаю, у тебя всё та же проблема, Раэлия, что и раньше. Твой мозг выдумывает боль, и ты её испытываешь.

— Ясно. Так что мне делать… — ещё один зевок, — с этой болью и… так хочется спать.

— Я дам тебе обезболивающее и замотаю твои рёбра эластичным бинтом. А также выпишу тебе мазь, получишь её на имя… Бобби Брауна. Боже, ты ещё глупее что-нибудь могла придумать?

— Эй… я едва доехала сюда.

— На такси, надеюсь?

— Нет… мой мотоцикл… где-то там…

— Что? — Мигель дёргает меня за руку.

Я немного приоткрываю глаза.

— Ты совсем рехнулась? В таком состоянии приехать на мотоцикле. Что с тобой не так?

— Спать хочу. Можно… я буду спать здесь? — Снова прикрываю глаза, не могу контролировать желание погрузиться в сон.

— Нет. У меня пациенты, Раэлия. Тебе нужно уйти. Я посажу тебя в такси, и ты поедешь к брату. Подозреваю, что у тебя сотрясение мозга. Или же выброс адреналина заканчивается. Но для точного диагноза нужно обследование.

— Нет. Я… уже нормально. Роко не говори. Я не могу… он будет много орать, и тогда папочка узнает… я не слабая… никогда не буду снова для них слабой… нет. Я останусь здесь.

Приятная прохлада протекает по моим венам, и боль становится слабее. Каждый вдох даётся легче.

— Ты не можешь спать здесь, Раэлия. Я на работе. Раэлия, — Мигель похлопывает меня по плечу, и я кривлюсь. Теперь ещё и оно болит.

— Ты постоянно работаешь, Мигель. Ложись спать… так хорошо же. — Пытаюсь отвернуться от него, чтобы он прекратил будить меня. Такой нудный. Но он зачем-то дёргает меня, и через какое-то время мои рёбра стягивает, как будто я корсет ношу. Насрать, буду спать так.

— Господи, Раэлия. Просыпайся. Ты у меня на работе. Давай вставай. Нам нужно вывести тебя отсюда. У меня весь день расписан. У меня куча пациентов.

— Не хочу, — стону я.

— Я тебя и не спрашиваю. Держись за мою шею.

Мигель набрасывает на меня что-то тёплое, а потом снова подхватывает меня на руки. Я издаю стон от боли. Но спать я хочу больше. Мне насрать, что случится дальше. Я просто хочу спать. Наконец-то, спать.

— Раэлия. Проснись ненадолго. — Меня снова трясут за плечо, и я машу другой рукой, чтобы Мигель перестал меня трогать.

— Отвали… дай мне поспать.

— Мне нужны твои вещи, Раэлия. Где твоя сумочка?

— В багажнике. Там нет презервативов… там есть пистолет, — отвечаю с закрытыми глазами и улыбаюсь. Это крутая шутка.

— Боже. Где багажник? Соберись ненадолго. Раэлия!

Мой бок простреливает от боли, и я приоткрываю глаза. Не знаю где… вроде бы в машине. У меня нет таких машин. Слишком большая. Я люблю агрессивные.

— Где багажник, в котором твоя сумочка?

— В мотоцикле.

— Где мотоцикл?

— У больницы.

— Где ключи от мотоцикла?

— В мотоцикле.

— Господи.

Наконец-то, он отваливает от меня, и я пытаюсь устроиться на неудобной кровати. Почему она твёрдая и гладкая? Отвратительный вкус у Мигеля. Это ужасная кровать. Подарю ему новую… я знаю, где продают хорошие матрасы. Они такие мягкие.

— Ну, хватит меня будить… дай поспать, Мигель, — бубню, пихая его куда-то.

— Сейчас поспишь. Я должен тебя положить в кровать.

— Я была в кровати… она твёрдая и неудобная. Клубника — дерьмо, — кривлюсь я и трусь носом обо что-то очень тёплое, упругое и приятно пахнущее.

Я плаваю в своём сознании, вроде бы слышу всё, но очень хочу отключиться. Я так устала.

— Так, я положу тебя на бок. Пока не двигайся.

Мягкая подушка пахнет Мигелем. Я трусь щекой и, кажется, блять, мурлычу. Что со мной не так? Но это приятно. Это так приятно и прохладно вокруг.

— Я положил подушки тебе за спину, Раэлия, чтобы ты не перевернулась. Они будут поддерживать тебя на боку. Тебе нельзя ложиться на правый бок, поняла?

— Дай поспать уже… ложись спать, — бурчу, ударяя по подушке кулаком и обнимая её.

— Я ухожу на работу, Раэлия, а ты…

— Ты всегда работаешь… не спишь… спать надо… ложись спать, — сердито шепчу.

Он заткнётся когда-нибудь?! Задолбал уже.

— Я иду на работу. А ты спи. Проснёшься, прими душ и жди меня. Я оставил на тумбочке воду и обезболивающее. Если будет сильно болеть, то прими их. Поняла меня? Раэлия, ответь, ты услышала меня?

— Да… командир херов.

— Фиолетовый.

— Сам такой. Дай поспать уже, Мигель… у меня… — ещё раз зеваю, — сны красивые… ложись спать.

Наконец-то всё стихает. Я улыбаюсь и натягиваю одеяло до шеи. Вот теперь всё хорошо. Мне не больно. Больше не больно.

Глава 15

Мигель

Куда я снова влез?

Этим вопросом я задаюсь чуть ли уже не каждый час своей жизни. Я больше ничего не понимаю. Моя жизнь теперь и в дневное время превратилась в ад. Мало того что когда я вышел утром на улицу, то нашёл свою машину перед домом, а внутри неё конверт и длинное извинительное письмо от незнакомца с чеками и подтверждениями, что он оплатил замену моих колёс. Так теперь я ещё и закон нарушил, а это намного важнее. Меня могут уволить и даже лишить лицензии, если хоть кто-нибудь узнает о том, что я принимал у себя Раэлию.

Господи.

Хватаюсь за голову и делаю глубокий вдох. Ничего. У меня ещё есть десять минут до приёма следующего пациента. Вхожу через задний вход, предназначенный для скорой помощи, и поднимаюсь на свой этаж. В коридоре меня уже ожидают хныкающая девочка и её мама.

— Добрый день. Пять минут, и я вас приму. Приберу за последним пациентом, — натягиваю улыбку и скрываюсь в кабинете.

Господи.

Всюду разводы крови, а также валяются грязное полотенце и одежда Раэлии. Всё в таком хаосе. Я быстро собираю одежду Раэлии и пихаю её в мусорный пакет. Брызгаю антисептиком и протираю всё, до чего могу достать, затем мою три раза руки, но спокойнее мне не становится. Мне кажется, что я где-то пропустил кровь или что-то забыл сделать.

Господи.

Мне приходится продолжать работать. Концентрироваться на пациентах и их боли. Это впервые оказалось для меня сложно. Ужасно сложно. Я думаю о том, как Раэлия, говорила ли она правду про убийство, и не убили ли её до сих пор.

К своему перерыву я просто вымотан эмоционально, а мне работать ещё пару часов.

— Мигель!

Только не сегодня.

Мне приходится обернуться и натянуть улыбку для сестры. Минди подходит ко мне и целует меня в щёку.

— Привет. А ты что здесь делаешь? С ребёнком всё в порядке?

— Привет, ага. Но я сдаю анализы два раза в неделю, решила с тобой встретиться. Мне