Твои границы - Лина Мур

— Ну, даже твоему ангельскому терпению когда-нибудь придёт конец. Я бы хотела на это посмотреть, пригласишь?

Тихо смеюсь и качаю головой.

— Мне тридцать шесть.

— Да, я в курсе. Но ты хорошо выглядишь. Ты… ну не старик. Знаешь, из тех, у кого отвисшие яйца, огромные животы и никаких манер. Но я учу их манерам, не переживай. Обожаю это делать. Только ты одеваешься так, словно… не знаю, школьный учитель.

— Это моя зона комфорта. Мне нравится моя одежда.

— А обувь? Кто носит лоферы? Я видела в них только геев.

— Они удобные. Я целый день работаю на ногах, редко сажусь, обычно стою или хожу. К вечеру я не чувствую ног. И если дело зашло об обуви, то уж кому некомфортно, так это тебе. Это же извращение какое-то, — указываю на её длинные ноги и развратные чулки с блёстками, или как они там называются эти камушки. — Такие высокие каблуки. Как ты в них ходишь, да ещё и дерёшься?

— Легко, — смеётся она. — Я люблю эпатажную обувь и одежду. У меня её много. И я привыкла в любой обуви уметь за себя постоять, надрать кому-нибудь зад. К тому же посмотри, какие они острые.

Раэлия легко закидывает ногу на стекло машины, и я в шоке смотрю на её растяжку. Я болван, потому что дело не в растяжке. Она, конечно, поражает, но… у неё видно нижнее бельё. Чёрное нижнее бельё. Господи.

Быстро отвожу взгляд, но тепло распространяется в моих гениталиях. Что со мной не так?

— Видишь? — Раэлия, словно не понимает, что у неё всё видно, показывает мне длинную и тонкую, изогнутую шпильку.

— Да, — мой голос садится. Господи. Нужно идти домой. Просто идти домой. — Опусти ногу. Твоё… нижнее бельё, Раэлия.

— Как будто там есть что-то новое для тебя, — смеясь, она опускает ногу и поправляет узкую юбку. — Обычно я тренируюсь в коротких шортах и топике. Шорты, как вторая кожа, чтобы их не чувствовать.

— Но… я же незнакомый тебе человек. Так нельзя, Раэлия.

— Ты мой парень.

— Ненастоящий.

— Ну и что? Мне насрать.

— Фиолетовый.

— А что насчёт моего плеча? Мне снова нужна операция?

Только не сейчас. Это такая тяжёлая тема. Не сейчас. Я даже забыл об этом.

— Раэлия…

— Можно обойтись без повторной операции? — перебивает она меня и становится серьёзной.

— Тебе не нужна операция.

— А что мне нужно? Это дерьмовая физиотерапия? Я не пойду туда. Ненавижу больницы. Там хреново пахнет.

— Фиолетовый.

— Ладно. Так что?

— Ты полностью здорова.

— Этого быть не может! — возмущается она. — Плечо болит. Оно у меня даже сейчас болит.

— Я понимаю. Но посмотрел вдоль и поперёк твой снимок и даже приблизил его, увеличил свет. Я испробовал кучу вариантов, чтобы найти там хотя бы что-нибудь. Но там ничего нет, что могло бы вызывать такую боль, которую ты описывала.

— Но оно болит, — настаивает она.

— Да, оно болит. Но не потому, что болит вот здесь, — касаюсь пальцем её горячей кожи на плече. — Болит вот здесь, — указываю на два места: её лоб и сердце.

Раэлия хмурится, абсолютно не понимая меня.

— Дело в том, что это работа не для травматолога или хирурга. Тебе нужен психолог, Раэлия. Ты пережила какую-то сильную психологическую травму. Твой мозг запомнил боль в плече в тот момент, и ты могла перенести на неё то, что не можешь принять или то, что причиняет боль именно душевную, а не физическую. Таким образом твоя психика справляется с защитой твоего мозга. Скорее, это какая-то травма, от которой ты могла бы сойти с ума. Но она вылилась в такую особенность. У многих пациентов подобное отслеживается после различных травм в прошлом. К примеру, ко мне постоянно привозили мальчика на протяжении двух лет. У него болела нога. Он говорил, что сломал её, когда спускался с лестницы, но не падал. Он говорил, что наступить не может. Симптомы свидетельствовали о сильной боли. Я сделал кучу снимков, но не было никакой причины, которая могла бы вызвать такую боль. Мальчик был полностью здоров. И однажды его, действительно, привезли с переломом ноги. Он так радовался этому и доказывал мне, что был прав, нога болит, и она сломана. Тогда я обратился за помощью к своей сестре. Она детский психолог. Она и объяснила мне, что такое бывает, когда человек пережил травму, которая пошатнула его психику. И чтобы не разбираться с ней, он разбирался с ногой.

— А какая травма у него была? — тихо спрашивает Раэлия.

— В возрасте трёх лет этот мальчик отдыхал со своей семьёй на озере. Обычная семейная поездка. Он купался с родителями, и ногой коснулся чего-то под водой, начал кричать, что там большая рыба. Огромная рыба. Родители пытались достать и достали труп девушки. Оказалось, что она пропала за две недели до этого. Он коснулся её ногой. Той самой ногой, которая у него болела. Это повредило его психику. Его родители обратились за помощью, когда ему было десять лет. До этого болей не было.

— То есть я выдумала себе эту боль? Но как её можно выдумать, если я, действительно, повредила плечо пару месяцев назад?

— Повреждение могло быть несильным, но твоя психика нашла выход. Она сконцентрировалась на этой боли и сделала её физической. Тебе нужен психолог, Раэлия.

— Никогда, — шипит она. — Мозгоправы для мудаков.

— Фиолетовый. Но он тебе необходим, если ты хочешь избавиться от боли.

— Я просто буду принимать обезболивающие таблетки.

— Это наркотик, и ни один нормальный врач тебе их не пропишет. Нет причин. Но ты их найдёшь, достанешь и подсядешь на них. Станешь наркоманкой. Ты этого хочешь?

— Роко меня убьёт, — цокает она. — Значит, буду терпеть.

— Терпеть это не выход.

— Тогда почему ты всю жизнь живёшь и терпишь? Терпишь тупых сук…

— Фиолетовый.

— …которые использовали тебя? Терпишь оскорбления? Терпишь даже меня?

— Я безразличен к оскорблениям. У меня стабильная самооценка. А насчёт остального… видимо, я подсознательно ищу свою женщину, с которой буду счастлив.

— То есть ты веришь в любовь и остальное дерьмо?

— Фиолетовый.

— Плевать.

— Верю. Я верю, потому что у меня есть пример в лице моих родителей, сестры и её мужа. В лицах многих людей. Я верю и хочу создать семью, когда придёт подходящее время.

— Или ты оттягиваешь его, потому что не готов на самом деле, — ухмыляется Раэлия.

— Это чушь.

Отталкиваюсь от машины и направляюсь к входной двери дома.

— Если это чушь, то почему ты убегаешь? Ты сам от себя скрываешь, что это не то, чего ты хочешь. По крайней мере, не с теми, кого ты выбираешь.

— Доброй ночи, Раэлия, — прощаясь, ввожу код и открываю дверь.

— Включи свет в спальне, тогда уеду. Мне нужно убедиться в том, что принцесса в целости и сохранности добралась до дома.

Закатываю глаза и хлопаю дверью.

Она совсем меня не знает. Я хочу семью и выбираю правильных женщин. Ошибаюсь, но я просто живой человек. И я устал. Хочу выспаться и нормально поесть завтра. Хочу, чтобы всё это закончилось.

Вхожу в квартиру и направляюсь в гостиную. Моя рука тянется к кнопке выключателя. Но я разворачиваюсь и вхожу в спальню. Отодвигаю тюль и вижу Раэлию, стоящую и ожидающую внизу, что я сделаю так, как она сказала.

Улыбнувшись, иду в ванную комнату и беру ведро. Наливаю в него воду и возвращаюсь. Открываю окно и резко опрокидываю ведро. Раздаётся визг Раэлии.

— Вот ты мудак, Мигель! Я, блять, тебя вздёрну! — орёт она.

Смеюсь, глядя на то, как она вся мокрая показывает мне средние пальцы.

— Фиолетовой ночи, Раэлия.

Продолжая смеяться, закрываю окно и слышу, как она громко покидает мою улицу.

Всё прошло не так уж и плохо. Могло бы быть и хуже.

Глава 14

Рэй

Слабость — признак ничтожности. Эта мантра стала моей молитвой. Слабость делает людей уязвимыми. Слабость уничтожает всё. Слабость запрещена.

Я скатываюсь с мотоцикла и издаю стон. Блять, как же… мне не больно. Мне совсем не больно. Мне просто нужно выспаться. Но для начала…

Поднимаю голову на больницу и поправляю длинный плащ. Закутываюсь в него и иду. Наверное, странно, что в такую жару кто-то ходит в плаще, но есть такие мудаки. Мёртвые мудаки. Носить плащ мёртвого мудака противно, но других вариантов у меня нет.

Мои ноги едва идут, и когда я добираюсь до стойки регистрации, то облизываю губы.

— Мисс, вам чем-то помочь?

— Да… где Мигель? Травматолог. Мне нужно найти его кабинет, а я