Твои границы - Лина Мур

Падаю на кровать и улыбаюсь. Наконец-то, всё закончилось.

Внезапно где-то начинает звонить телефон, и я распахиваю глаза. Резко сажусь на кровати и замечаю шевеление слева от себя.

Господи, я же совсем забыл о том, что лежу не один в своей удобной кровати. В кровати, которую купил только для себя.

Раэлия. Она ещё здесь и такая тихая. Мне нравится, что она тихая и спит.

Звонок снова повторяется, но это не мой телефон.

— Господи! — восклицаю я и готов зарыдать.

Клянусь. Готов просто психануть, потому что в темноте я ищу чёртову сумочку Раэлии. Когда нахожу её, достаю телефон и вижу заставку с улыбающейся Раэлией, сидящей на спине Роко.

— Да, — рявкаю в трубку и забираюсь обратно в кровать.

— Мигель? — удивляется Роко.

— Он самый. Я сплю. Мы спим. Позвони завтра, иначе я утоплю этот телефон.

— Эм… вы спите? В каком смысле вы спите, Мигель? Моя сестра… с тобой?

— Точно. Она спит. Не знаю, что с ней случилось, но она явно падала с ног от усталости, как и я, впрочем. Поговорим завтра, Роко. Пока.

— Подожди! Стой, Мигель! Ужин! — орёт в трубку Роко.

— Нет. Никакого ужина. Не сегодня. Сегодня мы спим. Разбирайся со своим отцом сам, а мы спим. Доброй ночи, Роко.

— Но ещё только без четверти восемь! И почему моя сестра спит с тобой? Вы с ней…

— Господи, нет! Я…

— Мигель, не ори. Спи… дай поспать, иначе я тебе яйца вырву, — бубнит Раэлия и ударяет рукой по подушкам, расположенным за её спиной.

— Эм… это Рэй. И она спит. Теперь её вряд ли, вообще, поднимешь, пока она сама не встанет. Только не пытайся, Мигель. Она тебе врежет.

— И не собирался. Роко. Я, правда, очень устал. Правда. У меня не двигаются ни ноги, ни руки. Говорю с тобой с закрытыми глазами. И я не спал с твоей сестрой. Мы просто спим как обычные люди. Только в одной кровати. Диван у меня не раскладывается. Поэтому мы спим. Мы спим.

— Хорошо… да, вы спите. Думаю, я что-нибудь придумаю. Доброй ночи… хм, вам обоим, что ли.

— Ага.

Отключаю звонок и бросаю мобильный подальше в коридор. Не знаю, разбивается её телефон или нет. Мне всё равно. Я сплю.

Обычно мой сон — это закрыть глаза и открыть их по будильнику. Я не помню, чтобы забывал поставить будильник. Не помню, чтобы не просыпался рано и не шёл в спортзал. Не помню, чтобы моё воскресенье принадлежало только мне. Не помню, когда был в отпуске. Никогда. Правда. Я никогда не брал отпуск на работе. Наоборот, я замещал дежурных врачей очень часто. У них то дети болели, то свадьба, то похороны, то ещё что-то. Мне было всё равно, потому что я был свободен и понятия не имел, что такое выходной день на самом деле. И этот день наступил. Он должен быть уникальным, удивительным и запоминающимся. Конечно, он должен быть особенным и радостным для меня. Но дело в том, что мой выходной начинается с того, что на мне кто-то лежит. Мало того, у меня утренняя эрекция. Это нормально, и я, в принципе, не придаю этому особого значения. Это физиология. Но что-то мне подсказывает, что сегодня дело не только в физиологии.

Приоткрываю глаза и хочу потянуться с довольной улыбкой на губах. Я выспался. Я очень хорошо выспался. И вот именно то, о чём я сначала подумал. Точнее, то, что разбудило меня, наверное. Это тяжесть у меня на груди, бёдрах и плече. Тяжесть тёплая, она дышит и немного посапывает мне в шею, отчего у меня появляются мурашки на коже. Самое непонятное в этом пробуждении то, что я держу в своей руке женскую ладонь, которая лежит у меня на груди. А другой рукой я обнимаю женское тело. Её одна нога заброшена мне на бёдра, а вторая вытянута параллельно моей. И мне комфортно. Да, наверное, именно это ощущение заставляет меня полностью проснуться.

— О господи, — шепчу, глядя на спящую на мне Раэлию.

Потом до меня доходит, отчего мне тяжело дышать. Нет, не из-за её веса, а из-за нормального возбуждения, которое по идее довольно понятно. И это катастрофа. Мои гениталии стали тяжёлыми и пульсирующими. Это очень плохо. Плохо.

Пытаюсь переложить Раэлию на подушку, но она сдвигает ногу так, что вот-вот просто коснётся моего… пениса! Я думал, что это будет самый лучший день. Оказалось, это самый худший. Через несколько минут у меня на лбу выступает пот, хотя в квартире прохладно, работает кондиционер. Я двигаюсь настолько осторожно, что мог бы работать в службе разминирования самых опасных бомб в мире. Я даже порой задерживаю дыхание. И, кажется, через час или больше я, наконец-то, скатываюсь с кровати, чуть ли не создав опасный грохот, но приземляюсь на руки и ноги лицом к полу. Отлично.

Быстро встаю и вылетаю из спальни.

Господи.

Успокаиваю себя тем, что это нормальная реакция моего организма. Я врач и многое знаю о реакции тела. Порой ты ничего не хочешь, у тебя нет никаких вульгарных мыслей, но оно реагирует. Нет, у меня пока такого не было, но я врач, прецеденты бывают. Ничего страшного.

Кажется, я теперь пахну шампунем Раэлии. Или мне кажется? Нужно просто принять душ.

После душа мне стало легче. Мне намного легче, но теперь я безумно голоден. Я настолько голоден, что…

— Господи, боже мой, ты совсем рехнулась? — ору я, когда нахожу Раэлию в больничной сорочке с запутанными волосами и сонными глазами на кухне. Она сидит на стойке рядом с раковиной и ест мои крекеры.

— Никто не виноват, что ты такой пугливый, — усмехнувшись, отвечает она, бросая в рот крекер.

Раэлия давно проснулась? Она знает, что у меня… была эрекция? Конечно, знает. Она большая девочка и явно не пренебрегает возможностью переспать с кем-то без отношений. Раэлия поймёт. Она поймёт, же?

— Ты давно проснулась? — прочистив горло, спрашиваю её.

— Нет, ты был в душе. Я проснулась от голода. Это единственное в этом мире, что может меня разбудить, — улыбается она. — Кстати, не знала, что ты прячешь под своей дерьмовой одеждой. Неплохо, Мигель. Совсем неплохо. Хочешь, найду тебе работу стриптизёром? Как раз пригодятся твои шмотки. Женщины любят хороших мальчиков, которые на самом деле плохие и думают о грязных вещах.

Раэлия окидывает меня медленным взглядом, и я понимаю, что не оделся. Я стою в одном полотенце, обмотанном вокруг бёдер. Я у себя дома! Я стараюсь принимать воздушные ванны! Господи.

— Ты нормальная? Отвернись. Это неприлично, — рявкаю и скрываюсь в коридоре, слыша её смех.

— Блять, девственница, не бойся, я тебя не изнасилую, а лишь съем, — хохочет она.

— Фиолетовый!

— Член у тебя!

Хлопаю дверью в спальню и прижимаюсь к ней спиной. Опять эрекция? Это уже точно ненормально.

Злясь, открываю шкаф и одеваюсь в лёгкие льняные брюки и футболку-поло. Такой бардак. Схватив диванные подушки с кровати, я выхожу из спальни.

— Как твои рёбра?

— Как твой член?

— Фиолетовый.

— Да я в курсе, принцесса. Ещё бы после такого воздержания он не был фиолетовым, — смеётся Раэлия.

— Как твои рёбра? — цежу я сквозь зубы, аккуратно раскладывая подушки. Я поправляю их, чтобы они смотрелись лаконично.

— Нормально. Твоё обезболивающее помогло. Я выпила его ночью, когда проснулась от боли, а потом снова заснула. Кстати, спасибо как бы.

Только вот я оставил ей витаминку. Она даже не знает, как выглядит обезболивающее. Его нельзя спутать с витаминкой, точнее, с омегой-3, которую я принимаю. Что доказывает мою теорию о её боли. Хотя её сильно ударили. Очень сильно. Но ранее я вколол ей обезболивающее, так что это двоякая ситуация.

— Раз ты чувствуешь себя хорошо, то иди заправь кровать, которой ты пользовалась всю ночь, пока я готовлю завтрак, — говорю, складывая плед. Я свешиваю его с кресла, теперь идеально.

— Ты параноик, Мигель, — фыркает Раэлия и подходит к дивану. Она сбивает подушки рукой.

— Ты что делаешь? Я же только что их правильно уложил!

— Это тупо. Ты ненормальный, я серьёзно. В твоей жизни хоть что-то есть неидеальное? — кривится она, когда я поднимаю с пола подушки и кладу их обратно.

— Ты, а я люблю порядок во всём. И не делай так больше, это меня