Твои границы - Лина Мур

Если отец поймёт, что Мигель… ну, милый и добрый? Он убьёт его? Если он поймёт, что мы не подходим друг другу, то убьёт его? Обычно он так и поступает с теми, кто знает о том, чем папочка занимается. Но я ничего не говорила Мигелю…

Грёбаный адский вечер.

Мигель уже ждёт нас, и, конечно, сегодня он может выиграть звание на лучшего джентльмена года. Он одет в белоснежную рубашку, серые брюки, лоферы, и на нём грёбаный галстук.

Да что б его…

— Добрый вечер, Раэлия, и мужчина, — вежливо произносит Мигель.

Шофёр его игнорирует.

— Привет, — бурчу я и отворачиваюсь к окну.

Салон быстро заполняется мягким ароматом одеколона Мигеля. Блять.

— Ты в порядке? — шепчет Мигель слишком близко, отчего у меня сводит горло, и рёбра болят ещё сильнее, потому что я чаще дышу. Что за хрень происходит?

— Да. Супер, — фыркаю и отодвигаюсь дальше.

Я едва ли не впечатываюсь в дверцу машины, чтобы показать Мигелю, что здесь нельзя разговаривать. Шофёр — мудак. Мигель и не говорит со мной. Краем глаза смотрю на него. Мигель спокойно сидит и наблюдает за дорогой. Если он запоминает её, то умнее, чем я думала.

Перед нами открываются чугунные ворота, и сразу же фары машины, стоящей впереди, приветственно мигают.

— Это обязательная проверка. Каждый раз ответ на позывной меняется, чтобы всё было безопасно, — тихо поясняю Мигелю.

— Хорошо, — спокойно кивает он.

Как ему удаётся быть таким? Обычно, когда люди заезжают в дом первый раз, то они жутко пугаются подобных вещей. Но Мигель настолько стрессоустойчив. Ладно, пора признать, что меня это в нём очень восхищает. У него стальные нервы.

Даже когда мы подъезжаем к огромному особняку, выполненному в стиле ренессанс, что зачастую обескураживает людей, и они уже готовы отдать душу за подобное место, Мигель равнодушен. Нам открывают двери, и мы выходим из машины. Мне приходится обогнуть машину и дойти до Мигеля.

Да почему я так нервничаю? Мне хочется схватить за руку Мигеля и спрятаться за ним. А ещё этот чёртов вульгарный наряд. Ненавижу этот вечер.

— Он издевается, — шепчу я, замечая отца, стоящего впереди, а за ним в форме пирамиды выстроилась охрана.

— Всё в порядке, — отвечает мне Мигель и улыбается.

— Клянусь, если выдержишь, я тебе памятник поставлю, — бормочу я. — Он это специально сделал, чтобы напугать тебя.

— Что ж, придётся разочаровать твоего отца, Раэлия, я не боюсь, — хмыкнув, Мигель берёт меня за руку, чему я очень рада, и мы идём к папочке.

Замечаю слева от него Роко, и он ободряюще улыбается мне.

У Мигеля такие нежные руки. У всех мужчин такие руки?

Блять, да соберись ты, Рэй!

— Добрый вечер, — сухо произносит отец, оглядывая Мигеля. — Добро пожаловать в резиденцию Лопес.

— Добрый вечер, сэр. Спасибо, что пригласили на ужин. Ваш дом выглядит потрясающе. Я обожаю эпоху Ренессанса. На самом деле мои бабушка с дедушкой жили в подобном месте и любили устраивать приёмы, чаепития, и у нас бывало очень много людей, как и существовал дресс-код. Мне нравилось наблюдать за тем, как бабушка наряжается. Такое чувство, что я вернулся в детство.

В шоке смотрю на Мигеля. Он это дерьмо серьёзно сказал? Он это выдумал, правда?

— Я удивлён, что в наше время остались ценители именно эпохи, а не цены.

— На самом деле таких людей много, сэр.

— Тогда прошу оценить дом изнутри.

Отец отступает, как и остальные расходятся, пропуская нас. Я готова дёрнуть Мигеля назад, но он и так не двигается.

— Спасибо, сэр, после вас. В моей семье принято, что гости следуют за хозяином.

На лице отца мелькает удивление, и я готова поставить второй памятник Мигелю. Господи, спасибо. Нельзя идти впереди того, у кого есть пистолет. Это просто грёбаная смерть. И если честно, то я рада и в то же время озадачена тем, как Мигель почувствовал всё. Он словно прочитал мысли отца. Охрененно!

Отец смеётся и кивает.

— Хорошая традиция. Следуйте за мной.

Мы входим за отцом в дом и идём по холлу в сторону столовой. Но для начала останавливаемся в гостевой гостиной, в которой обычно люди ждут своего конца. И это хреново. Я ненавижу эту комнату. Она яркая, светлая и обманчиво красивая.

— Мигель, что ты будешь пить? — интересуется отец, опускаясь в кресло, а за его спиной останавливаются Дрон и Роко.

— Только воду, пожалуйста. Завтра мне на работу.

— Да, ты детский травматолог.

— Верно, сэр.

— И что ты нашёл в моей дочери? — спрашивает отец, выгибая бровь и насмехаясь над этой ситуацией.

Мудак. Он сам этого хотел.

— Я ничего не искал, сэр. Порой случается, что люди встречаются и испытывают симпатию друг к другу. Но я бы даже симпатией не назвал то, что чувствовал, когда встретился с Раэлией. Возмущение? Да. Шок? Да. Злость? Да. Негодование? Да. Презрение? Определённо. Осуждение? На сто процентов верный ответ.

Дрон и брат переглядываются, а затем таращатся в шоке на Мигеля. Брат слабо качает головой, говоря Мигелю молчать. Я готова пустить себе пулю в лоб. Да я уже не сомневаюсь, что скоро так и будет.

— Хм, надо же, хотя бы кто-то в этой комнате честен. Мне нравится, — смеётся отец.

Он совсем полоумный? Они оба такие?

— Значит, секс. Это всё, что вас связывает?

Вот блять. Ненавижу этого ублюдка. Ненавижу.

— Это ты свои отношения со шлюхами описываешь, папочка? Им от тебя нужны только деньги, тебе их вонючая вагина. По себе людей судишь? — ядовито цежу сквозь зубы.

— Не лезь. Заткнись и пей, это всё, на что ты годишься, — рявкает на меня отец.

Сжимаю кулак, а брат прикрывает глаза.

— Итак, Мигель, ты уже трахнул мою дочь? И каково это — трахать шлюху?

Это унизительнее, чем я думала. Я впервые серьёзно задумываюсь над тем, чтобы убить своего папочку.

Глава 17

Мигель

Не всегда родители или опекуны моих пациентов вежливы. В большей степени они грубы, высокомерны и могут быть наркоманами, насильниками и откровенными уродами. За годы практики я выработал умение не поддаваться на провокации с их стороны. Поначалу я долго приходил в себя после подобных стычек, но потом оброс толстой кожей.

И сейчас у меня такое ощущение, будто я нахожусь в аду. Иначе эту встречу, а по идее семейный ужин, я описать никак не могу даже для себя, чтобы найти в этом хотя бы какой-то плюс. Нет. Всё такое холодное и напряжённое. Даже стены в этом красивом доме. Но красота лишь снаружи, внутри холод. Холодный ад, я бы так назвал это дорогое место, напичканное до зубов вооружёнными и крепкими мужчинами.

Когда я ехал на ужин, то представлял отца Раэлии низкорослым, взбитым и с густой бородой, вроде пожилого байкера. Но отец Раэлии оказался высоким, стройным и гладковыбритым мужчиной средних лет. Он явно красит волосы в чёрный цвет, потому что на его роскошной шевелюре нет даже намёка на седину. Возраст выдают мелкие мимические морщины и каре-карамельные глаза, пристально глядящие на меня. Такое чувство, что этот человек не просто жесток, он ещё полон боли, страданий и отчаяния. Он не просто убийца, что, скорее всего, так и есть, а неуверенный в себе мальчишка с разбитым сердцем где-то глубоко внутри. Конечно, это могут быть лишь мои догадки. Но пугает ли он меня? Нет. Хотя должен бы. Правда, он многим внушает трепет, страх и ужас, но не мне. У меня толстая кожа, а он всего лишь живой человек. Что меня, и правда, волнует так это поведение Раэлии. Вызывающее, кипящее холодной ненавистью и отстранённое.

Итак, вопрос задан. Это провокация, как обычно.

— Сэр, для начала я бы попросил вас не оскорблять Раэлию, каким бы ужасным, по вашему мнению, её поведение ни было. Она ваша дочь, значит, воспитана вами. Таким образом вы унижаете только себя.

Замечаю, как Роко дёргает рукой за креслом отца. У него нервный тик?

— Я бы не хотел слышать никаких гадостей о Раэлии. Вы можете обсудить ваши разногласия после, но не при мне. Что же насчёт вашей заинтересованности в личной жизни Раэлии или моей, то это вас не касается, сэр. И всё же я отвечу, потому что прекрасно представляю беспокойство родителя за своего ребёнка. Нет. Интимных отношений между нами не было и пока не будет. Меня воспитали хорошие и порядочные люди, мои родители. И они учили меня, прежде чем