Твои границы - Лина Мур

пустить кого-то к себе в кровать, нужно найти этому человеку место в своём сердце. По понятным причинам, поиск места в сердце занимает долгое время, по крайней мере, для меня. Отношения, построенные исключительно на интимной близости, называются проституцией, сэр. Я же слишком уважаю себя и своих родителей, чтобы так опозорить их и унизить себя.

Замолкаю и с лёгкой улыбкой киваю молодой девушке в форме горничной. Она передаёт мне бокал с водой, стоящий на подносе, взмахнув ресницами и одарив меня ответной улыбкой.

— Благодарю.

Сделав глоток воды, смотрю на мужчину, сидящего в кресле. У меня нет задачи понравиться ему, быть тем, кем я не являюсь. Никогда не ставил перед собой таких задач. Если кто-то меня не принимает, значит, это их дело, не моё. Но признаюсь, что сейчас я лучше бы поехал домой и даже купил бутылку хорошего «Мерло», чтобы расслабить мышцы тела, как и забитую ерундой голову. Я приготовил завтрак женщине, которая спала в моей постели, а затем просто послала меня вместо «спасибо». Если честно, то я зол. Я очень зол на Раэлию. Я обижен. Мне неприятно такое отношение, и я устал от него. Но с ней я разберусь позже, точно не при этом суровом человеке, сидящем напротив меня.

— Я должен познакомиться с твоими родителями, Мигель. Давно уже я не встречал настоящих мужчин в этом мире, а встречаюсь со многими мудаками, которые якобы имеют яйца. Твои родители, действительно, дали тебе достойное и мужское воспитание. Спасибо за твою честность, только боюсь, что моя дочь тебя не заслужила. Ты слишком хорош для неё. Я был бы очень рад, если бы у вас всё же получилось что-то в отношениях, но настаивать не буду. Я бы даже предостерёг тебя от этого.

— Спасибо, сэр, я сам разберусь, — кивнув, краем глаза вижу, как Раэлия в шоке смотрит на своего отца.

— Ты совсем двинулся? — прищуриваясь, спрашивает она. — То есть сейчас перед чужим человеком ты признаёшь, что являешься хреновым отцом? Ну наконец-то!

Она издевается над ним, но думаю у неё есть причины для этого. Причём очень веские.

— Мне выгнать тебя? — холодно обращается к ней отец. — Ты позоришь нашу семью перед своим же парнем.

— Да насрать…

— Фиолетовый, — на автомате говорю я.

Раэлия пихает меня коленом, а я её в ответ. Кажется, она меня бесит.

— Закрой рот. Я серьёзно тебе говорю, Раэлия, закрой рот. Ужин готов?

— Да, уже всё накрыто, босс.

— Отлично. Мигель, составь мне компанию дойти до столовой, — мужчина встаёт и направляется ко мне.

— Конечно, сэр.

Поднимаюсь с дивана, и у меня сразу же забирают бокал.

Мужчина начинает идти, и я иду рядом с ним. Мы выходим из слишком освещённой гостиной и попадаем в более драматичный холл, я бы сказал даже более готический.

— Какие у тебя планы на будущее, Мигель? — интересуется он.

— Вы имеете в виду глобальные?

— Именно.

— Мне нравится моя работа, и я буду продолжать работать в клинике. Вероятно, рассмотрю предложение о переходе в частную больницу и возьму пару интернов на обучение. Что касается личной жизни то, в моей прерогативе брак и дети. Всё так же, как у и других людей. А также я хотел бы увидеть Рио-де-Жанейро, это моя мечта, и немного поездить по стране. Я никогда не путешествовал, учился, работал и снова работал, чтобы накопить достаточно денег и купить квартиру. Это я сделал. Надеюсь, что когда выйду на пенсию, и мои дети будут уже достаточно самостоятельными, мы с женой сможем увидеть мир.

— Вполне разумные и последовательные желания, Мигель. Но ты уверен, что моя дочь согласится на это?

— Нет, — честно отвечаю. — Она будет против. Раэлия откажется даже от любой помощи, которую ей захочет оказать простой прохожий, если она будет умирать. Поэтому я не могу предвидеть будущее, сэр. Могу лишь сказать, что не тороплю события, не строю иллюзий и предпочитаю видеть факты. Мы общаемся, и пока этого достаточно.

— Ты мне нравишься, Мигель, — остановившись, мужчина приподнимает уголок губ. — Я не думал, что ты мне понравишься, потому что моя дочь делает всё, чтобы разозлить меня. Но ты хороший мужчина. И я, действительно, хотел бы встретиться с твоими родителями, чтобы пожать им руки за твоё воспитание, мысли и выдержку. Ты напоминаешь мне моего старого университетского друга, он тоже был хорошим человеком, верным, решительным и умным. Надеюсь, что ты разделишь с нами небольшой семейный ужин.

Значит, я прошёл испытание. Хотя бы здесь что-то получилось.

Мужчина кивает, и перед нами открываются двери. Я озадаченно приподнимаю брови, глядя на сверкающую столовую. Она, правда, переливается огнями множества свечей, расположенных как на длинном столе, так и вокруг него. А сам стол ломится от изобилия изысканной пищи, вроде лобстеров, чёрной и красной икры, тарталеток с рыбой, стейков и много чего другого. Это просто глупо использовать столько еды для пятерых человек. Но, конечно, я предпочитаю промолчать и улыбнуться.

Мы садимся за стол, и это так ужасно, что сам отец Раэлии и Роко сидит во главе стола, а мы в центре стола через метр от него. Напротив нас сидят Роко и Дрон. Напряжение только возросло, но я не понимаю причин.

— Помолимся, — предлагает мужчина во главе стола.

Что? Вот этого я абсолютно не ожидал. Мы атеисты, если можно так сказать. Ни мама, ни отец никогда не прививали нам требование чтить церковные законы и ходить в церковь. Поэтому мы туда ходим редко, были несколько раз за всю жизнь, даже моя сестра выходила замуж в арендованном доме, а не в церкви. И я попросту не могу молиться, потому что не считаю нужным. Но я вижу, как все закрывают глаза, и это такое лицемерие. Ни один из этих людей не верит в Бога.

— Мигель? — твёрдый голос отца Раэлии пытается заставить меня следовать их правилам.

— Сэр, я атеист и подожду, пока вы помолитесь. Я же этого не делаю и не собираюсь. Для меня это лицемерие и предательство всех постулатов моей жизни. Прошу меня простить, — сухо отвечаю.

— Я тоже атеистка, — смеётся Раэлия. — Как тебе такой ход конём, папочка? Что ты теперь сделаешь? Выбьешь ему мозг или расстреляешь на рассвете? Или…

— Пошла на хрен отсюда! — ударив по столу, отец Раэлии немного приподнимается.

И я замечаю, что сама Раэлия даже не вздрогнула, как и Роко, как и Дрон, а вот я немного дёрнулся. На меня никогда вот так не орали родители. Никто не орал и не бил ладонью по столу.

— Если кому я и вышибу грёбаные, сука, мозги, то только тебе, — добавляет он.

Господи, вот откуда у Раэлии такой «богатый» словарный запас. Ничего удивительного.

— Фиолетовый, — произношу я и уверенно встречаю разъярённый взгляд мужчины, который, в принципе, как выяснилось, может меня убить.

— Что? — с отвращением кривится он.

— Фиолетовый. Это значит, что я напоминаю вам, сэр, насколько неуважительно вы разговариваете. Не мне вас учить, но я не приемлю, когда при мне ругаются таким образом. Ваши дети уже в курсе.

— Ох, — мужчина откидывается на спинку стула и проводит ладонью по волосам. — Я приношу свои извинения, Мигель. Я забыл об этом. В свою защиту скажу, что эта девчонка постоянно выводит меня из себя. Я бы советовал тебе поучить её манерам и даже не против того, чтобы ты применил физическую силу.

Что? Он совсем рехнулся? Он в своём уме такое говорить и разрешать абсолютно незнакомому человеку?!

— Кхм, — Роко прочищает горло.

Смотрю на него, он быстро качает головой, чтобы я молчал. И мне, видимо, всё же стоит это сделать. Я не знаю, куда дальше приведёт этот ужин, но подробностей воспитания этих ребят с меня хватит.

— Пап, как дела в Европе? Ты же летал… хм, в Польшу, да? — спрашивает Роко, меняя тему разговора.

— Этот разговор не для ужина, Роко. Ешь. Все теперь едят, раз помолиться не удалось. И если услышу хотя бы звук, прибью, — рявкает он, глядя то на Раэлию, то на Роко.

Есть совсем не хочется. Абсолютно не хочется. Никто не ест, кроме главы этого семейства. Так проходят долгие минуты.

Что я здесь делаю? Зачем мне весь этот фарс? Я так устал притворяться тем, кем не являюсь. Устал быть в этом мраке и тревожности. Их, а не моей.

— Что ж,