Твои границы - Лина Мур

своим безразличием. И самое глупое, что можно сделать, это не замечать этих ран. Ещё глупее отрицать тот факт, что люди становятся очень близкими, если они всё же ранят нас. Люди предпочитают открещиваться от этого, выдумывать себе бог знает что или просто обманывать себя. Отсюда идут страдания, агрессия и сильнейшая боль, которую тоже игнорируют. Никто не берёт ответственность за то, что ты разрешил этим людям войти в свою жизнь. Они не делают этого насильно, мы всегда даём им своё согласие на причинение нам боли. Без нашего согласия никто бы этого не сделал. Мы ведь всё видим, понимаем и знаем, насколько плохие эти люди, но всё же впускаем их, а потом играем в жертв. Только вот жертв никаких нет. Есть люди и разрешения причинять боль. Я один из таких людей. Я разрешил всему этому случиться. Я взрослый. И беру ответственность на себя за то, что случилось.

Да, мне тоже не хочется признаваться себе в том, что Раэлия не просто мой пациент или же знакомая. Я впустил её в свою жизнь. Разрешил ей причинить мне боль. Я поощрял её. Я виноват так же, как и она. Но моей вины больше, я мог всё остановить. Но так же играл в прятки с правдой, которую не хотел видеть. Мне нравится Раэлия. Мне хотелось узнать, а что я буду делать дальше? Моя жизнь настолько скучная, что я влез в это дерьмо по собственному желанию. Вот так ужасно обстоят дела. Теперь я ругаюсь, потому что безумно злюсь на себя за свою слабость. О чём я думал? О красивой истории? Да-да, все о ней думают. История о любви, поддержке и изменениях. История такая же глупая, как все эти мелодрамы по «Нетфликс». В реальной жизни всё намного больнее и сложнее именно из-за этой боли, которая рождает страх повторения. Только психи будут с удовольствием подставлять вторую щеку.

Не могу прийти в себя. Мне ужасно плохо. И от сказанного Раэлией мне в лицо, и от того, что сам сделал. Но слова Раэлии словно на повторе крутятся в моей голове. Мне больно. Из-за этой боли я начинаю ненавидеть своих родителей и их воспитание. Они сделали меня таким правильным и жалким. Только вот правда здесь заключается тоже в разрешении. Я был согласен. Я был инфантилен и к своей жизни, и к этому миру. Но я не хочу так жить. Знаю, что я хороший человек. Я мужчина, который заслуживает счастья. Только вот счастья в моей жизни нет, и я не понимаю почему. Потому что не ругаюсь матом? Или потому что не такой дерзкий? А может, из-за отсутствия татуировок? Только вот ничего из этого не изменит меня, даже если я стану дерзким, буду ругаться матом и набью татуировки на своё тело. Ничего. И это ад. Ад считать себя неполноценным для этого мира. И этот ад мы творим сами.

Чувствую себя опустошённым. Я дома уже пару часов, но вернуться в нормальное состояние не могу. Ничего не помогает. Даже пытался побегать на улице, но мне стало резко лень, потому что понял, что физически я устал, а морально просто выжат. Поэтому я лёг на кровать и лежу до сих пор. Смотрю в потолок, стараясь не думать обо всём этом, но думаю.

В темноте резкий звук домофона слышится очень мрачно и пугающе, как в фильмах ужасов, которые я люблю. Всё моё тело напрягается, пока я иду по коридору и останавливаюсь у небольшого экрана. Мне недолго приходится вглядываться в экран, чтобы увидеть, кого принесла нелёгкая.

— Уходи, — говорю, нажав на кнопку динамика.

— Мигель, открой…

Я обрываю звонок. Но Раэлия звонит снова, я сбрасываю звонок. Опять. Снова сбрасываю.

Она, действительно, думает, что я впущу её после всего этого? Она глупая? Я не собираюсь терпеть очередные оскорбления и уж точно улыбаться ей, словно ничего не произошло. Эту ночь я не проглочу.

— Не уйдёшь, я вызову полицию, — угрожаю ей.

— Мигель, мне нужно поговорить…

Сбрасываю звонок и ухожу в спальню. Хлопаю дверью, пока Раэлия продолжает требовать, чтобы я её впустил. И что я делаю? Вызываю полицию. Мне осточертела эта ситуация. Я хоть и вежливый человек, но не собираюсь больше терпеть подобное. Я закончил с этой историей, и моя жизнь снова станет нормальной.

Сквозь тюль наблюдаю за тем, как приезжает полиция, и мне звонит офицер, когда они хватают Раэлию. Брань и ругань звенит по тихой и спящей улице. Впускаю офицера полиции в квартиру и составляю заявление на Раэлию. Подписываю документ о преследовании и нарушении моих личных границ. Когда у меня спрашивают о том, встречаемся ли мы, бывшая ли она мне или, вообще, связывают ли нас какие-либо отношения, я не вру и отвечаю отрицательно. Нас связывало лишь моё терпение и желание узнать, что же будет дальше. Поэтому мне не стыдно за то, что я сдал Раэлию полиции. Папочка ей всё равно поможет, вряд ли она, действительно, просидит там до утра и получит первое предупреждение.

Лёжа на кровати, пытаюсь честно уснуть. Я пытаюсь…

Мой мобильный звонит, и я нахожу его на тумбочке. Не глядя, сбрасываю звонок. Мне может позвонить только Раэлия с требованием забрать её из участка, или же это просто кто-то ошибся номером. В обоих случаях это не важно. Но звонок повторяется.

— Как же ты меня достала, — злобно шиплю я и смотрю на экран.

Только это не Раэлия, это Роко. У меня есть номер его телефона, как и Дрона. Мы обменялись номерами в клубе.

— Да, — отвечаю я и сажусь на кровати.

— Привет, Мигель, прости, что разбудил тебя, — подавленный голос Роко заставляет моё тело напрячься ещё сильнее.

— Доброй ночи, Роко, я не спал. Бессонница, — признаюсь ему.

— Хреново. Я звоню, чтобы извиниться за то, что случилось. Мне очень жаль. Как ты?

— Не знаю. Мне больно и паршиво. Чувствую себя жалким.

— Эй, ты не такой, Мигель. Рэй… она просто… дура. Дура. Она всегда так делает. Говорит гадости, которые причиняют боль и заставляют сомневаться в себе.

— Потому что она сама в себе сомневается. Я в курсе, но это не оправдывает её. Мне тоже жаль, Роко, что я выложил всю правду твоему отцу. Он мне не понравился.

— Он никому не нравится, и ты всё сделал правильно. Я удивлён, что ты не сделал этого раньше. Ты самый терпеливый человек в мире, Мигель.

— Вряд ли, — хмыкаю я и ложусь обратно в кровать. Ставлю звонок на громкую связь и снова смотрю в потолок. — Как закончился ужин? Ссорой, предполагаю?

— Да. Очередной дерьмовой ссорой. Отец взбесился, но не из-за тебя. Я сказал ему правду, отчитал Рэй перед ним, и теперь она меня ненавидит. В общем, Рэй довела отца. Я просил её этого не делать. Но она никогда не слушала меня. Она постоянно доводит всё до крайней точки своим ртом. Причинять боль словами и выводить из себя она умеет прекрасно. И в этот раз тоже. Она не приходила к тебе?

— С чего ты решил, что она должна была прийти ко мне? — фыркаю я.

— Не знаю, просто спросил. Мне запрещено с ней разговаривать и встречаться, Дрон собирает её вещи. Нам нужно их куда-то отправить.

— Почему? — хмурюсь я.

— Отец как бы отрёкся от неё, выбросил вон. В прямом смысле слова. Он выгнал её из семьи.

— Роко, что конкретно случилось? — требовательно спрашиваю его.

— У них была потасовка.

— Что? Я правильно тебя понимаю, что они подрались? — в ужасе шепчу.

— Ну, не совсем. Рэй пыталась напасть на него, но отец не позволил, и сам сделал это.

— И ты молчал? Он ударил свою дочь? — повышаю я голос.

Уму непостижимо!

— Я ничего не мог сделать, Мигель. Ты не понимаешь, какие порядки в нашей семье. Я и так… натворил дел, поэтому Дрон будет отвечать. Я не могу потерять его.

— А сестру можешь? — с презрением фыркаю я.

— Мигель, не осуждай. Рэй напросилась. Она наговорила отцу гадостей, а он ей, и они сцепились. Я просто не мог вмешаться. Не мог. Иногда нужно промолчать. Но когда отец ударил её, то я хотел вмешаться, а он пригрозил убить Дрона. Я не переживу, если потеряю его. Он и так пострадает. У него в четверг бой на выживание. Или он