Твои границы - Лина Мур

убьёт противника, или его. Я уже наказан. И даже если я считаю, что Рэй сама напросилась и заслужила всё это, то это не значит, что не переживаю за неё. Отец выбросил её из дома, предполагаю, что она ещё огребла пару тумаков от охраны с его разрешения. И я… я просто в аду. Я не могу позвонить ей или найти её, чтобы поговорить с ней. Я ничего не могу… сделать. Ничего. Теперь Рэй сама по себе. Она довела отца, и теперь он точно будет делать всё, чтобы она узнала, что такое жить без его помощи. Поэтому я и решил, что Рэй могла бы прийти к тебе, потому что больше у неё никого нет здесь. Были только мы, я и Дрон. Но я больше не могу рисковать жизнью Дрона. Не могу. Сложно выбирать между любовью к парню и сестре. Она идиотка психованная, но я всё равно люблю её и переживаю.

Господи.

Прикрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Раэлия пришла ко мне, а я её выгнал. Но у меня были причины. Нет, я не могу сейчас поддаться сожалению и простить её. Нет. Хватит.

— Она в участке, — говорю я после продолжительной паузы.

— Что? Почему?

— Она была у меня, я был не в том настроении, чтобы слушать её. Поэтому я вызвал полицию и написал заявление на неё. Раэлию забрали в участок.

— Хм… ну, ты всё правильно сделал. Да, Рэй моя сестра, но она наговорила тебе дерьма, Мигель. Ты не должен с ней церемониться. Она тебе никто. Пиявка. Посидит сутки, подумает, потом, может быть, начнёт фильтровать свой язык.

— То есть ты не убеждаешь меня поехать и достать её из участка? Она же не получит помощи от вашего отца, верно?

— Нет, не получит. Теперь она, как все. Так что, да, не убеждаю. И даже прошу тебя не делать этого. Она заслужила.

— Но она же твоя сестра.

— Ничего, она тоже не ангел, Мигель. У меня своих проблем достаточно, а она должна понимать, что всему есть предел. Да и… завтра, может быть, пошлю кого-нибудь из знакомых внести залог и забрать её, как и ей передадут вещи. А ты теперь свободен, Мигель. Просто занимайся тем же, что делал до нас. Мы втянули тебя в это дерьмо, и мне жаль. Прости за то, что всё так получилось. Не думаю, что отец будет преследовать тебя. Ты для него хороший человек, а он таких не трогает с некоторых пор. Так что не переживай, Рэй справится. Она взрослая девочка, и пора бы ей жить, как взрослой, а не бегать от жизни и искать неприятности себе на задницу. Она больше не попадёт ни в один наш клуб, не свяжется с нашими людьми, и никто из наших ей не поможет. От неё отреклись, то есть вычеркнули её отовсюду. Может быть, это и к лучшему. Ладно, мне нужно идти. Завтра рано вставать и тренировать Дрона. Я не позволю ему умереть. Не теряйся, Мигель. И прошу, не помогай больше Рэй. Она должна принять факты такими, какие они есть, а не прятаться от них.

Я не успеваю спросить, что это значит. Роко говорил про случившееся или о чём-то другом?

Положив мобильный обратно на тумбочку, смотрю в потолок и чувствую себя ещё хуже, чем раньше. Мне не следовало слушать всё это от Роко, потому что я начинаю искать оправдания Раэлии, и… появляется желание снова стать героем. Но плохо то, что я никогда не буду достоин геройства. Да и смысла нет. Между мной и Раэлией нет никаких чувств, даже уважения нет. Она мне не подходит, а я ей.

Но если всё логично, и я не должен лезть, то почему мне так хочется влезть? Почему я не могу закрыть свои чёртовы глаза и заснуть, а?

Никому не хочется слышать правду. Никто её не любит. Но она делает вещи проще. Правда. Главное, один раз сказать себе правду, найти причину своих поступков, мыслей и чувств, так всё становится ясно. Потом, конечно, страшно. Никто не хочет испытывать боль. Но с правдой намного легче видеть смысл своих поступков.

Я никогда не был трусом. И никогда никому не врал о своём отношении к чему бы то ни было. Я всегда старался в отношениях разговаривать, обсуждать проблемы и искать решения, а не делать вид, что так и должно быть.

Сейчас же я искренне ненавижу своих родителей. Правда. Я всегда гордился тем, каким они меня воспитали. В эту минуту нет. Почему им нужно было сделать меня настолько сочувствующим всем? Почему меня не оставили в секции бокса или просто не перевели в другую школу? Почему меня отдали на танцы и другие кружки, которые ни черта не помогли мне в жизни? Они сделали меня таким жалким? Или я просто родился жалким?

В моей голове сумятица. Конечно, предпочтительнее признать себя безумцем, когда я вхожу в полицейский участок и тяжело вздыхаю.

Да-да, я жалкий. Самому от себя противно, но я чувствую вину за собой. Стараюсь не думать о том, что случилось, после моего ухода. Но я думаю. И эти мысли не дали мне заснуть. Впереди меня ждёт работа и пациенты, которые нуждаются в моей концентрации и помощи. А что делаю я? Ага, правильно, я заполняю заявление об отказе претензий и оплачиваю штраф, как и получаю сумочку Раэлии.

Идиот.

— Наконец-то, мы уж думали, никто за ней не придёт, — устало бормочет офицер полиции.

Я предпочитаю молчать. Мне уже стыдно за то, что я здесь.

Раздаются щелчки дверных замков и топот ног. Через пару минут ко мне выводят Раэлию, и мои брови от шока ползут вверх. Её мрачный и тяжёлый взгляд направлен на меня. Но не это меня так удивило, а её вид. Платье всё разодрано. Руки в крови, на ногах царапины, и волосы в огромном беспорядке. Я уже не говорю о разбитой губе, потёкшем макияже и отсутствии обуви.

Господи.

— Зачем припёрся? Я тебя не звала. Я вернусь в камеру, — бубнит Раэлия.

— О-о-о, нет, уходи отсюда, — офицер, который её привёл, делает шаг назад и мотает головой.

— Это моё грёбаное гражданское право сидеть за решёткой! — возмущается она.

— Фиолетовый, — рявкаю я.

Не знаю, почему я снова злюсь. Но я злюсь. То ли мои эмоции ещё не утихли. То ли доказательство того, что отец поднял руку на свою дочь, какой бы она ни была, так вывели меня из себя. Нет ответа, но я ужасно зол.

— Мигель…

— Живо пошла в машину. Живо, — рычу я, дёргая головой в сторону.

— Но…

— Живо, я сказал. Не пойдёшь, потащу тебя. Свяжу и потащу. Ушла отсюда, — грубо обрываю её, и она надувает губы, шлёпая мимо меня босыми ногами.

— Спасибо. И примите совет, сэр, отправьте её лечиться. Эта девица просто психопатка, она вырубила трёх офицеров, обещала написать заявление за изнасилование и начала драку в общей камере. Нам пришлось перевести её в одиночную камеру. Она просто психопатка. Психопатка.

— Да, так и есть, — глубоко вздохнув, легко соглашаюсь и выхожу из участка. Раэлия стоит у машины.

— Я где тебе сказал быть? В машине! — повышаю голос и вкладываю в её руки сумочку.

— Я не буду…

— Мне плевать. Я отвезу тебя хотя бы в город. Там делай что хочешь. Садись.

— Не сяду, — она отрицательно мотает головой и делает шаг назад. — Ты сдал меня грёбаной полиции, Мигель!

— Фиолетовый. И да, сдал. У меня до сих пор нет желания разговаривать с тобой. Я лишь хорошо воспитан в отличие от тебя. Ты не можешь приходить ко мне, чтобы изводить меня, Раэлия. Я живой человек, а не слабый слюнтяй, который будет терпеть подобное. Ты оскорбила меня. Выставила меня просто мальчишкой, а я не такой. И я зол на тебя. Я обижен на тебя. Между нами ничего нет и не будет. Всё. В машину. Я не буду тебя слушать. Больше не буду. Я не несу ответственность за тебя и твои выходки. Они мне уже по горло! Я ясно выразился? — спрашивая, делаю шаг к ней и нависаю над Раэлией.

Она сглатывает и кивает.

— Ты кричишь, — шепчет она.

— Именно. Потому что ты меня довела. Нормальный язык ты не понимаешь. А я пытался. Я пытался, чёрт бы тебя побрал! Я пытался, а что сделала ты? Облила меня дерьмом!

— Фиолетовый! Фиолетовый! Фиолетовый! — улыбается она.

Боже.

— Делай что