Твои границы - Лина Мур

— Я пришла, чтобы извиниться, — быстро говорит она.

Иди. Иди, Мигель. Садись в машину и уезжай. Всё. Ты больше ничего не должен делать.

— Я хотела извиниться и извиняюсь, Мигель. Прости меня за то, что я устроила в доме отца. Но я… ты ему понравился, — последние слова она шепчет.

Мне приходится посмотреть на неё.

— Разве это плохо? — удивляюсь я.

— Очень. Когда-то ему понравился Дрон, а теперь он послал его драться насмерть. Всех, кто ему нравится, он вербует. Если бы ты провёл ещё час там, стал бы частью его бизнеса. Просто поверь мне, Мигель. Пожалуйста, поверь мне. Я не хотела тебя обижать и оскорблять. То есть… я, ну типа сделала это, но не потому, что так считаю, а потому что ты ему понравился. Понравился. И я… кажется, испугалась. Ты не заслуживаешь этого. Ты… ты… очень хороший, а я идиотка. Прости меня, — Раэлия тяжело вздыхает и приподнимает верх разорванного платья.

— Ты ему понравился, — её шёпот становится полным горечи. Глаза блестят, словно она вот-вот расплачется. И это остужает меня. Она защищала меня? Это было жестоко.

— Ты ему понравился. Раньше я думала, что он устраивает все эти свидания для меня только для того, чтобы поиздеваться надо мной. Он знает, что я не хожу на свидания. Я презираю мужчин, ну, кроме геев, видимо, и тебя. Но отец упорно заставлял меня встречаться с мудаками…

— Фиолетовый.

— Он устраивал свидание за свиданием. Я не понимала, на кой чёрт это нужно. Зачем мне такой… ну… тип мужчины, который даже сказать поперёк мне ничего не может. А потом, когда увидела, как он на тебя смотрит и как слушает, до меня дошло. Отцу нужен кто-то приличный, чтобы он мог встречаться за него с разными мудаками, но очень богатыми и влиятельными мудаками. Ему нужен консильери. Это что-то вроде уравновешенного, миролюбивого, воспитанного советника, который будет помогать ему с делами. Он должен быть хорош в психологии, легко находить общий язык с людьми. Быть приличным и спокойным. Вокруг моего отца одни бешеные мудаки или головорезы.

— Фиолетовый.

— И я сама привела тебя к нему. Я сама. Я всё поняла. До меня дошло, когда он пригласил тебя остаться. Он ненавидит таких, как ты, потому что сам не может быть таким. Но он решил тебя оставить. И я… я ничего другого не придумала, как только устроить скандал. Показать ему, что это всё фальшь. Так что это я заставила тебя сказать правду. Я давила на тебя специально, чтобы ты сорвался. Я хотела показать отцу, что я… мы… между нами ничего нет. Я… мне жаль. Прости меня, Мигель. Я облажалась. Но… — она быстро облизывает губы и снова смотрит на меня, — теперь у него нет причин преследовать тебя, потому что я не введу тебя в нашу семью. Консильери может быть только близкий человек, которому можно доверить тайны. Я… думала, что поступаю правильно. Прости.

Чёрт. В какое дерьмо я влип? Но тот факт, что Раэлия пыталась исправить ситуацию, защитить меня и спасти, вероятно, мне приятен. Как и то, что, кажется, я ей не настолько противен, как думал. Но остальное меня в самом деле меня пугает.

— Он выгнал меня, но я… я рада этому. Я добивалась этого годами. Теперь я свободна, правда, потеряла брата и Дрона. И… Роко меня ненавидит. Из-за меня Дрона наказали. Его точно покалечат, потому что брат пытался помочь мне. Я так облажалась, Мигель. По всем фронтам облажалась. Прости. В общем, вот так. Я не особо хороша в извинениях, но постаралась в этот раз. Правда, я постаралась.

— Садись в машину, Раэлия, — устало вздохнув, я сдаюсь.

Всё, я устал прятаться от того, что творится в моей груди. Мне больно и тепло одновременно. Я устал ненавидеть себя за то, что якобы прогибаюсь, но на самом деле хочу этого. Хотел и хочу сейчас. Мне нравится Раэлия. Я просто идиот. Жалкий идиот. И я буду ненавидеть себя сегодня весь день.

— Но…

— Садись в машину. Примешь душ, я обработаю твои раны, заберёшь свои вещи и свободна.

— Мои вещи?

— Пару часов назад Дрон привёз их ко мне. Они у меня. Поэтому садись уже в машину, Раэлия, я не спал всю ночь и устал, а мне ещё работать целый день. Садись. Сжалься надо мной.

Опускаюсь на сиденье и завожу мотор, когда Раэлия выполняет мою просьбу. Вся в синяках, крови и ужасном состоянии она тоже сдаётся. И это делает её более привлекательной в моих глазах.

Только помогу ей в последний раз, и всё. На этом конец.

Глава 20

Рэй

В общем, я облажалась, да ещё и по-крупному. В одиночной камере у меня было достаточно времени, чтобы побыть одной и подумать, что я, в принципе, не люблю. Я слушаю музыку, смотрю телевизор, кого-то бью или просто что-то делаю, но только бы не думать и не слышать своих мыслей. Так вот, это случилось. Я услышала их, и они оказались такими хреновыми, мрачными, грязными и пугающими. Нет, дело даже не в том, что я разгадала план папочки. Дело в том, что я защитила Мигеля, потому что он мне нравится. Нравится, как человек, и я… ну типа доверяю ему. Ладно, я доверю ему без типа. Да-да, фиолетовый или коричневый, как дерьмо. Не важно. И вот это хреново. В моей жизни есть только два человека, которым я доверяю и которых защищаю, за которых готова убить и пожертвовать всем, других не искала, избегала, так будет точнее. Но вот сама же нашла Мигеля, преследовала его и притащила в логово к мудаку. Сама же и облажалась. А Роко говорит, что я не самостоятельная. Я вон какая самостоятельная. Самостоятельно облажалась.

Ладно, с этим понятно. И да, я предпочитаю смеяться, а не плакать. Это моя грёбаная защитная реакция, как и ругань, как и нападения, как и всё, что я делаю. Но это всё не прокатит с Мигелем, а вот думать и чувствовать я не хочу. И не буду. Всё, что мне нужно сделать, это помыться и свалить. Уеду куда-нибудь, буду путешествовать или открою свой бордель. А что, тоже неплохо. Да кого я обманываю. Из меня хреновая шлюха.

Хмыкнув на свои «весёлые» мысли, я аккуратно вытираю полотенцем порезы и синяки на своём теле. Чертовски болят рёбра. Да всё болит. Но я выбираю юмор, пусть и не в тему. Ругаться нельзя, Мигель опять будет бубнить своё «фиолетовый». Хотя, кажется, я уже и к этому привыкла. Но сейчас меня всё бесит, и я не хочу отыгрываться на нём. Мигель не заслужил всего этого дерьма. И я понимаю, почему Роко так защищал его перед отцом. Но он сделал только хуже. Я не могу остаться у Мигеля, хотя хочу. Мне некуда идти. У меня больше нет Роко и моего Дрона. И это для меня самое страшное.

Натягиваю трусики и футболку, а затем шорты. Обуваю сапоги и выхожу из ванной, суша на ходу волосы полотенцем. Мой желудок болит от ароматов еды.

Чёрт, опять он готовит. Мигель готовит. Мигель выручает меня. Мигель не ненавидит меня. Мигель злится на меня и обижается. Мигель помогает мне. Мигель терпит меня. Слишком много Мигеля, да? Теперь это моя жизнь. Моя жизнь напичкана фиолетовым Мигелем. Скоро срать начну фиолетовым дерьмом.

— Завтрак на плите. Иди сюда, я посмотрю твои синяки, — говорит Мигель и достаёт аптечку из шкафа.

А там порядок. Такой педант. Фу.

— Нет, спасибо. Я пойду, — отрицательно мотаю головой и бросаю полотенце на спинку стула. Мигель сразу же замечает это и цокает.

— Верни полотенце в ванную, Раэлия. В моей квартире мои правила.

Закатив глаза, несу полотенце в ванную и вешаю его. Такой нудный.

Я иду к своим чемоданам и понятия не имею, откуда столько барахла. Целых пять огромных чемоданов с моей одеждой из квартиры Роко. Ничего. Сниму номер в отеле или что-то ещё. Бордель всё ещё кажется неплохой идеей.

— Я сказал, подойди сюда,