Твои границы - Лина Мур

— Мистер Лопес, чем обязан? — сухо спрашиваю, приблизившись к отцу Раэлии.

— Мигель, рад тебя видеть, — но он даже не улыбается, только кивает. — Пройдись со мной. Я знаю, что у тебя закончился рабочий день.

— Хорошо, но недолго. Я устал. Это был сложный день, — ответив, отмечаю свой уход в журнале и прощаюсь со всеми, а затем выхожу на улицу, где меня ожидает мужчина.

— Что вы хотите, мистер Лопес? — напряжённо спрашиваю его.

— Извиниться за вчерашний вечер и заверить тебя, что я всё уладил. Больше тебе и твоей семье никто угрожать не будет. А также я подготовил тебе чек, чтобы не было никаких претензий, — отвечает он и протягивает мне чёртовую бумажку. Я даже не смотрю на неё и не собираюсь брать. Уладил он! Я видел, как он это уладил. Бить женщину это низко, особенно свою дочь.

— Это лишнее, сэр. Я рад, что всё разрешилось. Что-то ещё?

— Моя дочь… она ушла. Я хотел бы узнать, она с тобой?

— Ушла? — усмехаюсь я. — Разве она не совершеннолетняя, чтобы иметь право уходить и приходить тогда, когда сама захочет?

— Мы поругались, и мне пришлось наказать её, но Раэлия моя дочь, и я хочу, чтобы она была в безопасности.

— Тогда уверяю вас, что сейчас она в полной безопасности. Она не рядом с вами. Всего наилучшего, сэр, прошу больше не беспокоить меня. Я не желаю иметь с вами и вашей семьёй никаких дел, — обхожу его и направляюсь к своей машине. Сукин сын.

— Надеюсь, что ты позаботишься о ней, а я не смог. Мигель, я знаю, что сейчас она находится в твоей квартире. Не поддавайся жалости к ней. Она умеет легко манипулировать мужчинами. Этому она научилась у своей матери. А та была той ещё сукой. Просто позаботься о себе.

Мои кулаки сжимаются, и я поворачиваюсь.

— Спасибо за волнение, я как-нибудь сам разберусь. Напомню, что мне тридцать шесть лет, и я достаточно взрослый, чтобы самому принимать решения насчёт своей жизни и своего выбора. А что до Раэлии, то вы её абсолютно не знаете. Мне жаль, что вы её ненавидите за то, что она не дала вам того, о чём вы мечтали. Вы же не женаты, верно? Да, вы не женаты, иначе вели бы себя иначе со своими детьми, да и людьми, в принципе. Вы не получили ласки и любви, нежности и заботы, поэтому не дали этого своим детям, уничтожив их. Что ж, думаю, не вам мне советовать, что делать, сэр.

Он прищуривается и сокращает расстояние между нами. Он может меня ударить. Он может меня убить. Я в курсе. Я всё осознаю, но не собираюсь молчать.

— Ты ни хрена не знаешь ни обо мне, ни о моей дочери. Я просто хочу помочь тебе, Мигель. Не связывайся с этой девчонкой, она тебя в могилу загонит, можешь мне поверить. Это она всех уничтожает. Уничтожит и тебя. Ты сам не поймёшь, как это случится, но окажешься в больнице или, вероятно, в морге. Я знаю свою дочь. И знаю, что она сделает всё, чтобы отомстить мне, используя даже невинных людей. Она убийца, Мигель. Она неадекватная и психически нестабильная убийца, а я её опекун. Опекуном до её брака меня назначил суд, а там кое-что понимают в этом. Не лезь туда, я тебе советую это, потому что ты, действительно, хороший человек.

— Хорошо, — моментально соглашаюсь я. — Ладно.

Он удивлённо приподнимает брови.

— Так легко?

— Я предпочитаю просто не спорить с вами, сэр. Это бесполезно. У меня своё мнение, у вас своё. Я останусь при своём, вы при своём. Всего наилучшего, сэр.

Давай отводи от меня взгляд.

— Хорошо, я тебя предупредил. Потом не ной, как сучка, — фыркнув, он уводит взгляд, чего я и ждал. В этот момент я поднимаю левую руку, и он отвлекается на неё, блокируя удар слева, а правой ударяю его прямо в висок. Мой кулак вспыхивает болью, и я кривлюсь, мужчина шатается и прижимает ладонь к голове. Он шокировано смотрит на меня, словно не веря в то, что я сделал это, и что мне удалось обмануть его.

— Я точно не буду ныть, сэр, как сучка. Потому что я не сучка, напомню вам. Я мужчина и по комплекции не уступаю вам. Да теперь и вы знаете, как это больно, когда тебя бьёт человек сильнее вас. Как это унизительно. И как это паршиво. Теперь вы знаете, как чувствовала себя Раэлия, когда близкий человек ударил её и выбросил, словно ненужную и лишнюю вещь. Надеюсь, вы умны, сэр, и до вас дошла моя мысль. Прошу, оставьте меня в покое. Мне не нужны ни вы, ни кто бы то ни был из вашей семьи. И прекратите раздавать советы, используйте их с умом для себя, авось что-нибудь приличное и выйдет. Хорошего вечера, — встряхнув рукой, быстро иду к машине и сажусь в неё.

Моя рука болит, тело трясёт от выброса адреналина. Я не пацифист, но против насилия. Я не оправдываю себя, а всего лишь показал ему, как плохо было Раэлии, когда он поднял на неё руку. Пусть узнает. И мне не страшно. Абсолютно не страшно. Мне просто неприятно, что отец может вот так отзываться о своей дочери. О дочери, пусть плохой для него и не такой, какой бы он хотел её видеть, но это его дочь. Его плоть и кровь, какой бы она ни была. Нужно в любой ситуации оставаться разумным отцом, а не монстром.

Доезжаю до дома, и мой мобильный звонит. Устало отвечаю на звонок, облокотившись о машину.

— Привет, пап.

— Привет, сынок. Как у тебя дела?

— Трудный день. Как у вас дела?

— Всё в порядке, скучаем по тебе. Тебя не хватало в эти выходные. Ты приедешь в следующие? Мы собираемся сделать бургеры.

— Я постараюсь, но пока не знаю. Мне нужно… время.

— Что случилось сынок? У тебя неприятности?

Смотрю на свою руку, которой ударил отца Раэлии, и сжимаю её в кулак. Не думал, что бить людей так неприятно, и вырабатывается столько адреналина.

— Нет, я просто много работаю и устаю. Хочу отдохнуть. Может быть, возьму отпуск. Я его давно не брал. Выспаться хочу, и… чтобы всё было нормально.

— Причина в женщине?

— Пап, и ты туда же!

— Нет, Мигель, — смеётся он. — Женщины всегда в нашу жизнь привносят много изменений. А это для нас проблемы. Мы пытаемся жить как раньше, но не получается. Мы тратим много энергии на то, чтобы всё было как раньше, но так уже не будет. Так что есть два варианта, почему ты так устаёшь: это или женщины, или то, что ты бисексуал.

— Пап, — улыбаюсь я. — Я на сто процентов гетеросексуален, уверяю тебя.

— Значит… хм, дело в женщине. Я не собираюсь расспрашивать тебя, Мигель. Ты взрослый мужчина, и сам решаешь, чего хочешь. Просто прими совет от человека, который тоже прошёл этот путь. Если ты её хочешь, то наплюй на все свои правила и опасения и просто будь с ней. Не важно, чем это обернётся. Не важно, расстанетесь вы или нет. Наслаждайся. Не планируй ничего, а наслаждайся. Женщины подарены нам именно для наслаждения, они украшают нашу жизнь.

— Ага, синяками, — хмыкаю я.

— Что?

— То есть… я имел в виду, что синяками внутри. Что-то вроде ударами по незащищённым местам.

— Это тоже бывает, но это твой выбор. Твой, а не чей-то. Так что и синяки тоже твои. Любимые.

— Ладно. Я понял. У вас всё хорошо?

— Да, как обычно. Хотим посмотреть фильм про пришельцев. Твоя мама нашла новый сериал.

— Ясно, — смеюсь я. — Вы там аккуратнее, вдруг они всё же прилетят за мамой. Уж очень сильно она их призывает.

— Спасибо, сынок, за поддержку. Скоро я начну говорить по инопланетному, на что не пойдёшь ради улыбки любимой женщины. И мы ждём тебя в выходные. Одного или с кем-то, без разницы. Просто приезжай к нам.

— По обстоятельствам, пап. Передавай всем привет.

Папа прощается со мной, и мне становится лучше. Да, лучше, потому что папа вовремя напомнил мне о том, что всё, что я сделаю — мой выбор. И я уже выбрал.

Бросаю взгляд на окно своей квартиры, в которой горит свет в гостиной, и улыбаюсь. Понятия не имею, что будет дальше, но чувствую себя живым