Твои границы - Лина Мур

и ты понимаешь, что вот-вот отключишься из-за страха. И это не паническая атака. Это намного хуже. Это страх, который открывает тебе глаза и тычет твоё лицо в дерьмо, которое ты старалась не замечать.

Смотрю на то, как Мигель исчезает в темноте. Не закрывать глаза. Смотреть. Не быть слабой. Никогда не показывать свою слабость. Запрещено.

Звук от закрывающейся за Мигелем двери, кажется грохотом. Оглушающим грохотом.

Перевожу взгляд на покрасневшее от гнева лицо отца. Он, действительно, взбешён. Я усмехаюсь и складываю руки на груди.

— Чего уставился, старый мудак? — хмыкаю я.

Мигель выдал меня. Прямо так всё и выложил отцу. Конечно, меня по головке не погладят, но я привыкла. Лучшая тактика — нападение, чтобы никто не увидел, как мне сейчас страшно.

— Этот ублюдок сейчас отчитал меня? — рычит отец.

— Ага, папочка. И он был прав. Ты хреновый папочка, — довольно тяну.

— Рэй, заткнись, — шипит Роко.

— Да насрать, если честно. Вы такие чувствительные идиоты, — равнодушно передёргиваю плечами. — Я собираюсь выпить и повеселиться, чего и вам желаю.

Только разворачиваюсь для того, чтобы уйти, но мне сразу же перекрывают путь. А я надеялась свалить по-быстрому. Не получилось.

— А ну-ка, сучьи отродья, говорите. Этот мудак сказал правду? Он обвинил меня в вашей вседозволенности? В том, что ты, Раэлия, угрожала его семье расправой и насильно заставила его быть здесь? — цедит сквозь зубы отец.

Поворачиваюсь и пожимаю плечами. Жизнь научила меня не отвечать ни да, ни нет, а дать другим помучиться в догадках.

— Я ещё раз задам вопрос, если вы, блять, стали внезапно тупыми и глухими, — отец делает шаг ко мне и Роко с Дроном. — Мигель сказал правду? Он назвал мою дочь грёбаной шлюхой, терроризирующей его семью? Ты, Раэлия, наняла его, чтобы обмануть меня посредством шантажа?

Я снова пожимаю плечами. Вены на лице отца вздуваются.

— Яблоко от яблони, знаешь же, — хмыкаю я.

Слабый кивок, и я дёргаюсь в сторону Роко. Блять.

Несколько мужчин дёргают Дрона в сторону, и к его голове сразу же приставлено несколько пушек.

Блять.

Брат становится каменным и бледным, глядя на Дрона.

— На счёт три его на хрен превратят в решето, если кто-нибудь из вас двоих не даст мне честный ответ. Мне насрать на этого ублюдка. Я его убью и даже окажу тебе, Роко, услугу.

— Раз…

Замечаю в глазах брата безумный страх и боль. Даже его руки трясутся.

— Дрон ни при чём, пап! Успокойся! — злобно орёт брат.

— Два…

— Это правда, — выпаливаю я. — Это правда, отпусти Дрона.

Но никто не двигается. Нет, я снова попадаю в ту же ловушку, что и раньше.

— Говори дальше. Пока ты оттянула его смерть, — шипит отец.

— Я завербовала Мигеля, чтобы он пришёл на ужин и отыграл роль моего парня. Ты же, блять, помешался на задротах, а он задрот. Он даже носки грёбаные гладит. И да, я угрожала ему смертью всей его семьи. А там есть даже беременная. Я бы с радостью их разобрала по кусочкам и продала. Доволен? Я это сделала, потому что ты задолбал меня своими свиданиями. Ты мудак по рождению, и я недалеко ушла от тебя. Видишь? Ты сделал то же, что и я. Ты манипулируешь жизнью Дрона, потому что знаешь, что он дорог и мне, и Роко. Я сделала так же. Это ты меня научил, поэтому мне насрать на твои нежные чувства, которые я задела своим решением, чтобы обрести грёбаную свободу.

Повисает пауза, но Дрона не отпускают. Если отец его убьёт, Роко никогда меня не простит. Это окончательно разрушит его.

Блять.

— Кто ещё участвовал в этом заговоре против меня? — спрашивает отец.

Один из папочкиных ублюдков легко ударяет Дрона в висок.

— Я и юрист, но он понятия не имел, в чём была суть. Он просто был для вида, чтобы напугать Мигеля.

— Мне ещё раз задать вопрос или оставить дыру, блять, в этом ублюдке? — рявкает отец.

— Никто, мать твою! Никто, я же сказала. Только я. Участвовала я…

Предохранители сняты. Блять.

— Это была моя идея, — сухо говорит брат.

Нет. Нет. Я дёргаю его за руку и быстро мотаю головой.

— Он врёт. Это не так. Только я.

— Это была моя идея. Когда случился тот инцидент на лужайке возле дома Мигеля, то я запомнил о нём информацию. На прошлой встрече с тобой я хотел помочь Рэй и упомянул о нём. Но я всё контролировал, пока ты, блять, с катушек не слетела, — Роко злобно смотрит на меня.

Ну вот.

— А что я? Я сказала ему правду. Ты же не будешь отрицать…

— Да заткнись ты уже, блять! — орёт брат. — Заткни свой поганый рот! Ты задолбала уже всех своей грязью, Рэй! Ты унизила и оскорбила Мигеля. За что? За то, что он вот такой, какой есть? За то, что терпел тебя всё это время? За то, что он бескорыстно помогает всем? За то, что он лучше всех нас, и мы никогда не будем такими, как он? За что?

— Он мудак, — моментально отвечаю.

— Нет, он не мудак. Мигель хороший человек. Честный человек и потрясающий мужчина, который заслуживает уважения и вежливости. Он прекрасно воспитан. У него ангельское терпение. И он всё сказал верно. Ты просто избалованная шлюха, Рэй! Ты наглая и высокомерная сука! Я просил тебя, быть умнее! Я просил тебя, относиться к нему с уважением! Это мы его втянули в это дерьмо! Мы! Мигель ни в чём не виноват! Он, блять, грёбаным больным детям помогает! Ему постоянно разбивают сердце, все пользуются его добротой и искренностью! И что сделала ты? Уничтожила всё! Довела всё до абсурда! Ты просто ничтожество, Рэй! Это ты ничтожество, а не Мигель! И если кого и нужно убить, то тебя, Рэй. Тебя. Потому что ты всем портишь жизнь. Всем. Ты просто… я презираю тебя за то, что ты сделала. Презираю.

Его слова причинили мне боль. Боль, похожую на выстрелы и пули, застрявшие внутри меня. Я даже могу ощутить физически, как эти дыры кровоточат.

Я не слабая. Я не слабая. Я не слабая.

— Да и плевала я на твою оценку, — фыркнув, отвожу взгляд, моментально пряча его в груду ненужных и дорогих предметов, стоящих на каминной полке в гостиной. Хоть куда отвести взгляд, чтобы никто не увидел, как мне больно сейчас.

Роко часто отчитывает меня и поучает, но он всегда это делает в более мягкой форме. Сегодня же он отрубил мне голову, показав, что не на моей стороне. А мы клялись друг другу в поддержке, что бы ни произошло. Мы едины против всего мира и против папочки. Но он меня кинул. Что ж, мне не привыкать, правда?

— Браво, Роко, наконец-то, у тебя закончилось терпение, — смеётся отец. Ублюдок. — Значит, никто не будет против наказания, да?

— Я нет, — резко говорит брат.

Даже не смотрю на них.

— Я тоже нет, — улыбаюсь и встречаю холодный взгляд отца. — Мне насрать, что бы ты ни придумал. Ты уже не сможешь отобрать у меня что-то ценное, из-за чего я могла бы расстроиться. Давай удиви. Или снова отправишь меня на свидание с очередным мудаком? Ничего, я его просто убью. Убью, выну все органы и пришлю их тебе на завтрак. Потом следующего и следующего. Отправишь в психиатрическую клинику? Ха, папочка, я же всех там выебу на хер. Я устрою там такой ад, что тебя будут умолять убить меня. Так что, мне насрать на все твои наказания. Насрать. Ты уяснил? Вперёд. Давай накажи меня.

Я смеюсь так громко, как никогда в жизни. Так весело.

А в груди зияет дыра. Боль проникает в каждую клеточку моего тела. Это просто защитная реакция. Иначе я не умею. Иначе не научили. Иначе запрещено. Иначе… будет ещё больнее.

— Ну и чего ты ждёшь? Боишься, что фантазии не хватит? Или не за что зацепиться, а, папочка? — ухмыляюсь, делая шаг к нему. — Знаешь, ты ничего не сможешь придумать такого, что напугает меня или заставит подчиняться твоим тупым правилам. Ты всё пытаешься обелить себя, стать кем-то особенным, вроде Мигеля, или же чистым, вроде него. Но правда состоит в том, что мы дерьмо, папочка. Мы все дерьмо. Мы убиваем, и все погрязли в этой