Запретная роль - Оксана Хващевская

Официант провёл их к столику на двоих у огромного арочного окна, которое в дневное время наполовину было спрятано за красным «маркизом», а сейчас сквозь него открывался потрясающий вид на ночной город, и откланялся. Впрочем, отсутствовал он недолго и скоро появился снова с двумя запотевшими бокалами золотистого игристого и холодными закусками. Гордеев заранее позаботился о выборе меню, не желая тратить время на ожидание. И Маша, честно говоря, была ему за это благодарна. Она не очень хорошо разбиралась в предложенных изысках премиального ресторана. Девушка вообще не была завсегдатой ресторанов и не очень любила подобное времяпровождение, но этим вечером в «Астории» с Антоном Гордеевым всё было по-другому. Роскошные интерьеры, дорогое вино, вкусная еда и присутствие этого мужчины рождало ощущение тихого блаженства. С ним было легко разговаривать, смеяться, слушать и быть собой. А это было немаловажным. Если бы можно было повернуть время вспять и вернуть их первую встречу, девушка повела бы себя как-то по-другому и была бы другой, а получилось быть собой. Маша запросто могла бы сыграть роль, изобразив себя любую, но куда приятнее была честность и откровенность, пусть даже не очень привлекательная.

Они засиделись допоздна. Гордеев рассказывал ей о своих студенческих годах в Лиссабоне, о любимых авторах, книгах и фильмах. Официант то и дело подливал в бокалы холодное вино, от которого у Маши чуть-чуть кружилась голова и так таинственно и многообещающе поблёскивали глаза. А когда с ужином было покончено, они покинули отель, но только для того, чтобы дойти до ближайшего причала. Там их уже ждал приземистый катер, этакая своеобразная особенность всех водных средств передвижения в Санкт-Петербурге. Мужчина в белоснежной морской форме помог спуститься по трапу и сел за штурвал, собираясь унести их в волшебное путешествие по рекам и каналам ночного города. Они устроились на сиденьях, рядом с которыми предусмотрительно лежали сложенные пледы. На небольшом столике стояло серебряное ведёрко со льдом, в котором лежала бутылка шампанского, а рядом бокалы и корзинка с экзотическими фруктами. Катер тронулся. От неожиданности Лигорскую качнуло чуть-чуть назад. Лёгкий ветерок коснулся лица, и девушка, не удержавшись, засмеялась. Забыв об элегантности, которая никогда не была её коньком, Маша стащила с плеч кофту, о которой на какое-то время вообще забыла, надела её, защищаясь от сырости и вечерней прохлады северной столицы, скинула туфли, поудобнее устраиваясь на кожаном сидении, и стала оглядываться по сторонам.

— Вина? — предложил Гордеев, с улыбкой наблюдая за её действиями.

— Если только немного, — не глядя на мужчину, кивнула девушка.

Но когда он протянул ей бокал, она всё же отвлеклась от созерцания дворцов. старинных домов и ярко освещённых набережных, которые проплывали мимо, и встретилась с ним взглядом.

— Расскажите мне об этом городе, — попросила она.

— Рассказать… Ну вы же знаете из уроков истории, что около двух сотен лет Санкт-Петербург являлся столицей Российской империи. Он был построен по приказу…

— Да-да, я знаю. Петра Первого. Историю этого города я приблизительно знаю. Проходила в школе. Расскажите, как вы чувствуете этот город… Какой он для вас? — перебила Гордеева девушка.

— Серебряный, — не раздумывая, ответил Антон, делая глоток игристого вина. — Пусть кажется сейчас в свете подсветки золотым, но всё же он серебряный. Неспешный, наполненный культурно и духовно, неуловимый и непостижимый, сильный, таинственный и очень загадочный. В этом городе жизнь как будто замедляется, что позволяет замечать и эстетически наслаждаться всем тем, что есть вокруг. Знаете, бывают дни, особенно загруженные и непростые, когда, возвращаясь домой поздно вечером из офиса, я ни о чём кроме душа и сна не мечтаю. Проезжая по Невскому, я как будто не вижу города. Водитель останавливается на светофоре, как раз у Аничкова моста. Сквозь его ограждения я вижу, как плещется Фонтанка, и прошу остановиться. Спускаюсь к воде, стою несколько минут, просто вдыхая солоноватую свежесть, слышу сквозь городской шум, как волны ударяются о гранит. В этих звуках для меня сосредоточена некая сила, которая как будто наполняет меня… Посмотрите, видите собор? Узнаёте? — сменил тему Антон и указал девушке на знаменитый собор, поражающий своим роскошным мозаичным убранством.

— А вот и знаменитый канал Грибоедова, — пояснил Гордеев, когда они проплыли мимо ярко освещённого храма, построенного на месте гибели российского императора Александра Второго.

Этой ночи, казалось, не будет конца, и Машу переполнял такой восторг… Она влюбилась в этот волшебный город, похожий на драгоценную гравюру. Изломанные нити каналов переплетались, как тонкие нити кружев, старинные купола соборов и церквей сверкали в золоте подсветки, гранитные набережные тянулись вдоль рек, каналов, канавок и залива, будто строки старинных писем. Петербург с воды казался Маше безмолвным, застывшим и величественным, похожим на кантаты Вивальди, разлитые над крышами города. И каждый проспект как аккорд, каждая площадь как пауза, и весь Санкт-Петербург как поэма, написанная в камне, воде и свете.

Эмоции переполняли девушку, когда они проплывали мимо каменных набережных, которые были украшены ажурными фонарями, парадных фасадов Невского, Эрмитажа, Адмиралтейства, Мраморного дворца, крейсера «Авроры», Медного всадника, Петропавловской крепости, Казанского собора, Летнего сада и Дома книги «У Зингера». И, конечно, мосты, очень низкие, каменные, мрачные, под которыми приходилось едва ли не пригибать голову. Лигорская кричала от восторга, раскинув руки в стороны и рискуя свалиться в Неву, когда они наблюдали, как разводят Дворцовый мост, под которым они потом и проплыли. И, перегнувшись через бортик катера, касалась пальчиками тёмной, почти чёрной воды, похожей на струящийся атлас, в которой плясали золотистые блики, золотистое отражение дворцов, мостов и набережных. Потом они оказались в беспокойных водах Финского залива, удаляясь всё дальше. Только «Лахта», как маяк, светила им в ночи. Они смеялись, пили игристое вино и чувствовали себя свободными и такими счастливыми…

Над городом на Неве занимался ранний майский рассвет, разливаясь мягкой дымкой по каналам и рекам, окрашивая небосклон нежными размытыми акварельными красками, которые мешались и тушевались, оттеняя ночные облака сиреневым. Булыжники пустынных мостовых были влажными от сырости, которая не оставляла этот город даже в самое жаркое лето. Город ещё спал, и это было так удивительно: почти не встречать людей и слышать дыхание Санкт-Петербурга. над которым витал аромат сирени…

— Здесь сейчас рано рассветает, а скоро белые ночи, «Алые паруса» и толпы туристов. — ответил Гордеев, когда Маша заметила, что ещё только пятый час, а уже светло. — Тебе понравилось? — спросил Гордеев, останавливаясь у чугунного ограждения Мойки.

Где-то посреди этой волшебной ночи они перешли на «ты», даже не заметив этого. И теперь, перешагнув некий барьер и став как будто ближе, не собирались возвращаться