Запретная роль - Оксана Хващевская

Маша Лигорская любила свою работу и атмосферу, которая обычно царила на съёмочной площадке. Она с лёгкостью находила общий язык со всеми и, будучи совершенно непривередливой, никогда не жаловалась, какими бы тяжёлыми ни были условия съёмок. И полностью отдавалась роли, за что её ценили и любили режиссёры. Но здесь, в Калининграде, мысли девушки были не только о фильме, который они снимали, и о своей главной роли, которой её удостоили. В свободные от смен часы, когда полагалось отдыхать или учить диалоги, мысленно Маша возвращалась к Антону Гордееву, вспоминая их свидание в Санкт-Петербурге.

Лигорская думала о нём, вспоминая тот единственный поцелуй, и предвкушала новую встречу. Впервые она мечтала о скорейшем окончании съёмок. В том клубке чувств и мыслей, который рождал воспоминание об этом мужчине, главным было ощущение надёжности и незыблемости, которое она испытывала, находясь рядом с ним. Кажется, в первый раз за прошедшие четыре года она позволила себе чуть-чуть ослабить упряжку, в которую впряглась той осенью, после возвращения из Василькова. За все эти годы она и мысли не допускала о том, что рядом может быть кто-то, способный взять на себя ответственность за неё и Катюшу. Да и не находилось желающих. Собственно, и теперь Маша не знала, как дальше, и не была уверена в том. что будущее возможно для неё и Антона. Она ведь знала его чуть больше недели. Она его знала и совсем не знала… Кто он? А вдруг вообще какой-нибудь криминальный авторитет? Да, пусть его поведение и ухаживание безупречно, но мало ли?

Девушка решилась положиться на свою интуицию и ощущения, которые вызывал в ней другой человек. Она вдруг поняла, что устала быть сильной и задыхается в том панцире, который на себя нацепила, дабы уберечь и защитить сердце и душу. Вдруг просто захотелось на волю. Захотелось любить и быть счастливой… И пусть её приоритеты были давно расставлены, но ведь никто не запрещал их поменять. Иногда ей на площадку доставляли букеты цветов, к которым прилагались дорогие коробки конфет, драгоценности и письма, написанные Антоном от руки. Они не требовали ответа. В них мужчина рассказывал о том, что чувствовал, вспоминал и о чём мечтал. И это тоже было так романтично и шло в разрез с тем, кем в реальности являлся этот мужчина. Читая его послания, Маша невольно поддавалась романтике и задавалась вопросом: а встретятся ли они вообще когда-нибудь снова? Их разделяли тысячи километров, и те сферы, в которых они вращались, вряд ли могли по-настоящему где-то соприкоснуться. И всё же по ночам, когда полагалось отдыхать, Маша лежала без сна и снова позволяла себе мечтать. И в этом было какое-то дежавю, ведь летнюю пору года она давно больше не любила.

— Мария Николаевна, вас просит на минутку подойти режиссёр! — окликнул девушку ассистент, когда она вышла из круга ламп, камер, микрофонов и штативов.

Значит, о кофе придётся забыть. Вероятно, режиссёр желает лично обсудить некоторые нюансы следующей сцены, которую с натяжкой можно было бы назвать лёгкой. Машу этот разговор не пугал. Она знала, что справится. С самого начала она была вовлечена в этот сюжет и сценарий.

— Борис Иванович, вызывали? — улыбнувшись, поинтересовалась девушка, останавливаясь перед креслом с надписью «Режиссёр», за которым, просматривая на мониторах отснятый материал, сидел их самый главный мужчина, тучный, лысеющий, немного за пятьдесят.

— Ну скажете тоже, Мария Николаевна, вызывал. Просто попросил задержаться. Какие у вас планы на сегодняшний вечер, Маша? — неожиданно выпалил мужчина.

У Лигорской округлились глаза прежде, чем она смогла совладать с собой и не выдать удивления. Конечно, режиссёр на съёмочной площадке был царём и Богом, это понятно, но Маша была не из тех актрис, которые ради главных ролей и прочих протекций готова была закрутить с ним роман.

— О, нет-нет, — хохотнул мужчина, видя выражение её лица. — Я не собираюсь приглашать вас на свидание, Мария. Но вам с Дмитрием сегодня придётся отложить все дела и вечером отправиться на закрытое мероприятие. В Калининград прибывают наши спонсоры, поэтому отвертеться не получится. Будете почётными гостями! Поулыбаетесь, похлопаете ресницами, скажете чего-нибудь, посмеётесь и по домам. А нам, глядишь, бюджет расширят, выделят ещё денег…

— Борис Иванович, вы же знаете, я терпеть не могу подобные вечеринки! — тут же принялась протестовать Маша.

— Знаю, Мария, но что ж поделать, если наши партнёры и спонсоры, очарованные вашими ямочками и улыбкой, хотят видеть только вас! Вы же знаете, что отказаться не получится…

— Борис Иванович, но у меня же дочь, — попробовала было увернуться девушка, приводя главный довод.

— Мария, не волнуйтесь, моя ассистентка за ней присмотрит! Вы же знаете, в Катерине вся съёмочная группа души не чает! В восемь будьте готовы. За вами заедет автомобиль! — не терпящим возражений тоном сказал Борис Иванович и сосредоточился на мониторах, продолжив просмотр и давая понять, что разговор окончен.

Маша поняла, что дальнейшее препирательство с режиссёром бесполезно, тем более, если всё уже решили за них, даже не спросив, отвернулась и отправилась к своему трейлеру. В своей работе Лигорская любила всё, но только не вот такие «выходы в свет». Она ведь понимала подтекст подобных приглашений. Да и сам факт того, что подобное допускалось в актёрских кругах, было для неё не ново. И каждый раз ей кричать хотелось: «Я не такая! Мне это не нужно и не интересно!» Только кто бы её услышал?

Кофе так и не был выпит. Лигорская лишь на несколько минут забежала в трейлер, чтобы проведать Катюшу, а потом, на ходу просматривая текст следующей сцены, отправилась на площадку, где её уже ждали гримёры.

Ввиду особых обстоятельств, сцены с главными героями сегодня закончили пораньше, поэтому ближе к вечеру, а такое случалось нечасто, девушка уже была свободна. Ей очень хотелось взять дочь и отправиться гулять на пляж, а вместо этого следовало подумать о том, что надеть на вечеринку, сделать причёску и макияж. Прежде, чем пойти к себе в трейлер, Лигорская решила хотя бы на несколько минут спуститься к морю, которое ласкало песчаный берег сизыми волнами, украшенными белыми гребешками пены. Кричали чайки, на горизонте собирались тёмные облака. Отдыхающих на пляже в этот предвечерний час было немного, на волнах качались одинокие парусники. У дальнего причала белела кучка яхт и регат с опущенными парусами. Сбросив кеды, девушка пошла по мокрому песку. Время от времени набегающие волны разбивались о