Опасный ритуал или (не) случайный призыв демона - Демьяна Нур

— Сегодня вечером мы идем в кино.

В комнате стало тихо. Так тихо, что я услышала гул холодильника.

Арсанейр смотрел на меня.

Его лицо оставалось невозмутимым.

— Кино? — он произнес слово так, будто это был термин из неизвестной ему науки.

— Кино, — подтвердила я, стараясь держать голос твердым. — Ты ведешь меня в кинотеатр. Мы покупаем билеты. Смотрим фильм. Сидим в зале. Как обычные люди.

— Цель этого действия? — спросил он. Вопрос был не почему, а именно цель. Как будто я предлагала новый этап тренировки.

— Цель, восстановление, — сказала я, импровизируя на основе его же логики. — Мой ресурс, как ты называешь, истощен. Эмоционально и физически. Процесс медитации, как ты его видишь, требует концентрации. Концентрация требует определенного уровня… психологического комфорта. Кино,это форма отдыха для людей этого мира. Это помогает восстановить комфорт.

Я говорила, чувствуя, как голос внутри хихикает. Это была полная чепуха, но сказанная в его терминах.

Арсанейр медленно кивнул, анализируя.

— Восстановление ресурса через культурную практику, — сказал он, как будто делая заметку в ментальном дневнике. — Это имеет смысл. Я наблюдал влияние подобных групповых ритуалов на психическую стабильность человеческих единиц.

Человеческих единиц.

Боже, он говорил как робот, изучающий дикарей.

— Тогда условие принято, — заключил он. — Медитация сейчас. Кино после.

Я чуть не рассмеялась. Не от радости. От абсурда. Этот диалог был как переговоры между генералом и рядовым солдатом, где солдат требует не отпуск, а поход в театр.

— Ладно, — сказала я. — Медитируем.

√34

Мы сели на пол в центре комнаты. Он дал инструкции сосредоточиться на точке между глазами, ощутить поток энергии, который не является энергией, но похож на нее, и направлять его в центр грудной клетки.

Я попыталась.

Сидела, закрыв глаза, пытаясь представить какие-то потоки. Это было как пытаться заставить себя верить в сказку. Минут через десять я почувствовала лишь легкое головокружение и желание заснуть.

— Я ничего не чувствую, — призналась я, открывая глаза.

Арсанейр сидел напротив, его глаза были закрыты. Он выглядел как статуя.

— Продолжай, — сказал он без открывания глаз. — Ощущение придет с повторением.

Я продолжила. Сидела еще минут двадцать. В голову лезли всякие мысли о фильмах, о том, какой фильм выбрать, о его реакции на все это. Демоница подсказывала:

Выбери что-то с большим количеством действия. Посмотрим, как он воспримет спецэффекты.

Через час Арсанейр объявил медитацию завершенной. Я поднялась, чувствуя себя немного более расслабленной, но не уверенной, что это было связано с потоками.

— Теперь кино, — сказала я. — Выбирай фильм.

Я открыла приложение на телефоне, показала ему список. Он скользил глазами по названиям, его лицо было абсолютно серьезным, как будто он изучал отчеты о боевых операциях.

— Метрополис: Восстание машин, — произнес он, указав на один из блокбастеров с роботами и взрывами.

— Почему этот? — спросила я.

— В названии присутствует слово метрополис. Это обозначает крупный город. Восстание машин указывает на конфликт между искусственным интеллектом и биологическими формами жизни. Это может предоставить данные о возможных сценариях развития технологической цивилизации этого мира, ответил он без тени сомнения.

Я просто молча купила два билета. Самое дорогое место, чтобы было комфортно. Он наблюдал процесс оплаты, как будто это была сложная техническая процедура.

Мы вышли.

Он был в своем человеческом облике, но даже так люди оборачивались.

Он слишком… идеальный. Непривычный.

В кинотеатре он прошел через все процедуры. Получение билетов, покупку воды, он отгорорил меня от попкорна, назвав его неоптимальным питательным веществом, вошел в зал с тем же сосредоточенным, аналитическим выражением лица.

Мы сидели. Зал был почти полный. Фильм начался. Громкие взрывы, роботы, драмы героев.

Я смотрела на Арсанейра. Он сидел неподвижно, глаза зафиксированы на экране. Он не смеялся, не улыбался, не выражал никаких эмоций. Он просто наблюдал. Как ученый наблюдает эксперимент.

В середине фильма, когда главный герой произнес пафосную речь о свободе, Арсанейр наклонился к мне и сказал тихо, но четко.

— Его логика глупа. Если машины достигли такого уровня автономии, попытка эмоционального обращения к их сердцам неэффективна. Требуется либо полное уничтожение, либо перепрограммирование базовых алгоритмов.

Я просто вздохнула. Люди рядом слышали и обернулись с недоуменными взглядами.

Фильм закончился.

Мы вышли из зала. Он начал анализировать:

— Спецэффекты были приемлемыми, но физические законы в многих моментах игнорировались. Диалоги были насыщены эмоциональными паттернами низкой эффективности. Общая оценка, умеренно информативно, но с высокой степенью художественного вымысла.

Я слушала это, чувствуя смесь раздражения и чертовского веселья.

— Ты получил удовольствие? — спросила я, просто чтобы проверить.

Он посмотрел на меня, его темные глаза были пустыми. — Удовольствие, это субъективное состояние, связанное с положительными эмоциями. Я не испытываю эмоций в контексте развлечений. Я получил данные. Это полезно.

Мы вернулись домой. Он снова стал серьезным.

— Теперь ты восстановила ресурс. Ты должна практиковать крик с фокусировкой. Мы вернемся на пустырь через два дня.

Я просто кивнула. Условие было выполнено. Я восстановила ресурс через кино. Он получил "данные".

Моя вторая сущность внутри хихикала.

Ну что, слабачка, бартер работает. Он тебе кино, ты ему медитация и крики. Равноценный обмен, да?

Я не ответила.

Но внутри чувствовала странное удовлетворение. Маленькую победу. Я вынудила его сделать что-то человеческое. Что-то обычное. И даже если он воспринял это как культурную практику, я все же провела вечер не только в попытках рвать пространство.

А когда мы вернулись домой и он сказал через два дня, я просто ответила: — Ладно. Но следующий раз мы идем на комедию. Посмотрим, как ты анализируешь эмоциональные паттерны высокой эффективности.

Он просто кивнул, приняв это как новое условие тренировки.

А я пошла спать, чувствуя, что хоть что-то в этой безумной ситуации я могу контролировать.

Хоть что-то.

√35

Шли дни, и весь этот маскарад начинал казаться почти нормальным. Почти. Тренировки на пустыре стали предсказуемыми. Страх уступал место холодной концентрации. Я уже не падала на колени после каждого крика. Только гудело всё внутри, будто я живой колокол, в который ударили. Но держалась.

Пары, фриланс, уборка. Кино, театры, музеи, которые мы посещали после "тренировок". Бумажный мир держался на скотче и моём упрямстве. А ещё между нами