Опасный ритуал или (не) случайный призыв демона - Демьяна Нур

Я повалилась на диван, стараясь не заскулить от досаты.

Слово скулить застряло в голове. Это было точное слово. Не рыдать. Не кричать. Заскулить как щенок, которого отлучили от матери и бросили в холод.

Первый раз. Первый раз, и такой жестокий, такой унизительный. Между ног саднило, будто там остались осколки стекла. Тело бил озноб не от холода, а от глубокой, внутренней опустошенности.

Я сжалась в комок, уткнулась лицом в подушку и закрыла глаза, пытаясь заставить мир исчезнуть. Он исчез. На несколько мгновений. Затем я почувствовала движение воздуха, легкое изменение давления в комнате.

Арсанэйр подошёл. Не резко. Не с той стремительной, хищной грацией, как раньше. Он просто подошёл и остановился рядом с диваном. Я не открывала глаза. Я чувствовала его присутствие. Жаркое, плотное, как излучение от реактора.

Не трогай меня.

Хотелось выкрикнуть, но голос не слушался.

Я уже не могла сопротивляться. Тело стало чужим, тяжелым, парализованным от боли и усталости.

Он не сказал ничего. Просто взял на руки.

Это было не похоже на то, как он брал меня раньше. Грубо, как предмет.

Это было точным. Экономным движением, но без жестокости. Его руки подхватили меня, одна под спину, другая под колени, и он перенес меня с дивана на кровать. Я замерла, ожидая очередного нападения, очередного утверждения власти.

Но он уложил меня на простыни. Чистые, сухие, не те промокшие и разорванные и… лег рядом.

Он сменил постель, пока я была в ванной?

Я открыла глаза.

Он лежал на спине, его огромное тело занимало половину кровати. Затем он потянул меня к себе, положив мою голову на свою грудь. Его рука. Та самая, что сжимала мое предплечье с силой, способной сломать кости теперь медленно, почти неуверенно, начала поглаживать мои волосы.

Я застыла. Это было невозможно. Это был обман. Сновидение. Или новый, более изощренный способ издевательства.

Но от его тела исходил жар. Не жар ярости или желания, а жар простого, физического тепла. Постоянный, глубокий, как тепло от печи. И этот жар, и медленные, ритмичные движения его руки по моей голове, начали делать странное дело. Озноб внутри постепенно стихал. Мускулы, скованные спазмом, начали расслабляться. Стыд и злость отступили на задний план, уступив место простому, животному истощению.

Я не сопротивлялась. У меня не было сил сопротивляться. Я просто лежала там, слушая странный, почти несуществующий звук его дыхания, чувствуя тепло его кожи под своим лицом, и наблюдая, как темнота в комнате начинает становиться мягкой, не угрожающей.

И я заснула.

Не просто провалилась в забытье. Заснула глубоко, тяжело, как после долгого физического труда.

И мне снилось. А может быть, это был и не сон.

Арсанэйр был рядом. Он не говорил. Но его присутствие было там. И в этом присутствии происходило что-то. Он касался моего лба легким, почти неощутимым прикосновением губы. Затем щеки. Затем уголка губ. Затем шеи. Это не были поцелуи в привычном смысле. Это были касания. Исследования. Как будто он изучал структуру кожи, температуру, реакцию. Но в них не было грубости. Не было насилия. Была концентрация. И что-то еще. Что-то, что я не могла определить, но что казалось почти осторожным.

Приснилось , — сказала себе часть моего разума, когда я начала просыпаться.

Это просто бред истощенного мозга.

Утренний свет был резким и неумолимым. Он прорезал комнату, освещая свиток на столе и инструмент индиго.

Арсанэйр лежал неподвижно, его глаза были закрыты. Но я чувствовала, что он не спал. Он был в состоянии наблюдения. Бездействующего наблюдения.

Я попыталась отодвинуться, но его рука, лежащая на моих волосах, слегка сжалась. Не чтобы удержать, скорее как автоматическая реакция. Он открыл глаза. Огненные зрачки смотрели прямо на меня, но в них не было огня ярости или холодного анализа. Они были просто наблюдающими.

— Ты кричала, — произнес он, его голос был тихим, почти монотонным. — Это истощает ресурсы. Восстановление необходимо.

Это был не ответ на мой возможный вопрос. Это было объяснение его действий. Практическое, логическое объяснение. Он обеспечил восстановление. Как инженер обеспечивает охлаждение перегруженной системы.

Я отодвинулась окончательно, села на кровать. Синяки на теле были отчетливыми, как карта его владения. Между ног все еще саднило. Но озноб ушел. И стыд отступил, превратившись в холодное, ясное осознание.

Внутри меня, в той части, где жила демоница, ее голос прорезал тишину, язвительный и четкий:

ФуЭтот Король ада оказывается знает что такое нежность. Или просто эффективный менеджмент ресурсов. Как думаешь, Яна?

Я не ответила ей. Я смотрела на Арсанэйра, который медленно поднялся с кровати, его движения были плавными, точными, как всегда. Он подошёл к столу, взял свиток, изучая его снова.

— Ты… — я начала, но голос был хриплым. — Ты сделал это, чтобы я восстановилась? Чтобы я могла кричать в нужной тональности еще?

Он посмотрел на меня, и в его взгляде появилась тень чего-то, что я не могла понять.

— Ты инструмент, — сказал он просто. — Инструмент должен быть в рабочем состоянии. Поврежденный инструмент менее эффективен.

Сущность внутри хихикнула. Холодный, циничный звук.

Я смотрела на него, на его невозмутимое лицо, на его руки, которые могли быть как стальные клещи или как источник странного, почти механического успокоения.

И я поняла, что это было не нежность.

Это было обслуживание. Уход за оборудованием.

Но почему тогда во сне или не во сне его касания были такими?

Почему они казались такими… нежными? И почему часть меня, самая глупая, самая поврежденная часть. Все еще ощущала слабый, глухой отголосок тепла на своей шее?

Я встала с кровати. Тело протестовало, но уже не так сильно.

— Что теперь? — спросила я, мой голос был тверже, чем ожидала.

Он не отрывал глаз от свитка.

— Теперь мы декодируем, — сказал он. — А ты учишься кричать не просто громко. Ты учишься кричать правильно.

Я посмотрела на свиток, на странные, мерцающие символы.

Кричать правильно. Не от боли. Не от ярости. Не от унижения. Кричать с целью. Кричать, чтобы открывать двери в другие миры.

— Ладно, — сказала я, глядя на него прямо. — Учите.

√30

— Ладно, — сказала я, глядя на него прямо. — Учите.

Он кивнул, один раз, четко, и отложил свиток.

— Здесь нет, — заявил он. — Требуется открытое, чистое пространство. Без помех. Без свидетелей.

—