Рождество белых медведей - Ариана Хоукис

— Эверли, — пробормотал он. — Часть меня все еще не может поверить, что ты здесь. Ты как рождественская фея, которая вошла в мою жизнь и показала мне, что жизнь снова может быть радостной и полной любви. Ты научила меня быть сильнее, чем я думал, и ты научила меня снова любить.

— То же самое, сто раз, для меня. За исключением того, что ты мой большой, красивый рождественский мишка. Я люблю тебя, Хит.

— И я так сильно люблю тебя, Эверли. Счастливого Рождества, моя прекрасная пара.

Он затянул ее под одеяло, и они снова занялись любовью, прежде чем встать, чтобы встретить рождественское утро с двумя маленькими медвежатами.

Эпилог

Рождественский день был идеальным во всех отношениях. Это был день, о котором Эверли мечтала с тех пор, как была маленькой, — и многом другом.

Все подарки были сложены под большой рождественской елкой, которая была украшена гирляндами и красивыми сверкающими украшениями. Как только они с Хитом разбудили Люка и Микаэлу, дети сбежали вниз по лестнице и сразу же нырнули внутрь, срывая подарочные упаковки и создавая горы бумаги.

— Спасибо тебе, Эверли! — закричал Люк, разворачивая игрушечную пожарную машину.

— Не за что! — ответила она, крепко обнимая его, когда он всем телом бросился в ее объятия, уткнувшись своей маленькой головкой ей в подбородок.

Она вопросительно подняла бровь, глядя на Хита, который беспомощно развел руками.

— Я надеялся на лучшее, — прошептал он, когда Люк снова вернулся к подаркам. — Думаю, я мог бы снять подарочные бирки, если бы ты все еще ненавидела меня до глубины души и настаивала на том, чтобы уехать из города.

— Идиот! — сказала она, взъерошив ему волосы. — Я бы никогда не смогла долго ненавидеть тебя. Спасибо тебе за то, что приобрел эти подарки от моего имени. И извини, что у меня ничего нет для тебя.

— Ты прощена, — ответил он с притворной торжественностью. — Я полагаю, были смягчающие обстоятельства.

— Я заглажу свою вину перед тобой.

— Я очень на это рассчитываю.

Хит провел пальцем по ее предплечью. Одного этого — легчайшего прикосновения — было достаточно, чтобы заставить Эверли вздрогнуть. Она прочистила горло. Но для этого было время позже. Теперь им было о чем подумать. Как два очень восторженных маленьких медвежонка, наслаждающихся одним из первых рождественских праздников в своей жизни.

Было радостно наблюдать, как светились личики Люка и Микаэлы, когда они открывали каждый подарок. Хит подарил Микаэле замок из конструктора Lego от имени Эверли, и она вскрикнула от восторга, прежде чем открыть коробку, вытащить все детали и начать складывать их вместе.

Затем они позавтракали с большим количеством пикантных угощений — вафлями, мороженым, песочным печеньем, шоколадом и кружками какао с тыквенными специями.

Когда они закончили, Хит хлопнул в ладоши.

— Ладно, наверх! Шоколад смыть с лица, а зубы почистить! А потом мы уходим гулять.

— Куда мы направляемся? — спросила Эверли, когда дети убежали.

— Рождественская утренняя пробежка. Наша ежегодная традиция, — ответил Хит, сверкнув своей заразительной улыбкой.

Она с наслаждением потянулась.

— Мне нравится быть причастной к вашим традициям.

— Нравится тебе это или нет, но теперь ты одна из нас. Почетная белая медведица.

Эверли шлепнула его.

— Хорошая работа, мне это очень нравится.

Хит потянул ее на диван, и они снова растворились друг в друге, пока предательские звуки маленьких ножек на лестнице не вырвали их из объятий.

В лесу Эверли немного нервничала, когда снимала с себя одежду, сильно дрожа на снегу, но ее медведица вырвалась из нее грациозно, с радостным ревом, напрягая мускулы и принимая свою новую форму. Ей казалось, что она перекидывалась всю свою жизнь. Что она и ее медведица всегда были двумя половинками одного существа. Снег был глубоким, но мягким, и четыре медведя играли в нем, подбрасывая его в воздух и перебрасывая друг через друга, пока они скакали по лесу. Когда Хит и дети помчались вперед, Эверли едва могла отличить их от фона.

«Они такие красивые и неповторимые», — подумала она, и ее сердце наполнилось гордостью, когда она подняла их, ее собственные лапы стали невидимыми на снегу. Эверли едва могла дождаться, когда они с Хитом официально поженятся, и все узнают, что она принадлежит ему и является частью его маленького клана. Она была счастливее, чем считала возможным. Но в то же время что-то не давало ей покоя, напоминая, что не всем так повезло, как ей. Это было там, жужжало в ее голове последние двадцать четыре часа и не отпускало, и как бы сильно ей ни хотелось обсудить это с Хитом, у нее не хватало смелости.

По возвращению домой, индейка уже запекалась в духовке, и восхитительный аромат наполнял кухню. Микаэлу и Люка отправили играть со своими игрушками, в то время как они с Хитом весело готовили вместе. Он был хорошим поваром, очень ловко обращался со своим поварским ножом и умел сбалансировать вкусы.

— Это всегда было моей страстью, — признался он. — В еде есть нечто большее, чем приготовление барбекю.

Эверли рассмеялась, подумав о своем клане и их мачо-кулинарах, о том, как все парни соревнуются, кто сможет поджарить самый большой кусок мяса, не превратив его в пепел.

Рождественский ужин получился грандиозным: гигантская индейка была окружена всевозможными гарнирами — сосисками, начинкой, соусом, жареным картофелем, кабачками и пастернаком. Эверли сплела центральное украшение из остролиста и плюща и поставила в центр несколько свечей, а на заднем плане пели рождественские гимны. Это было очень весело и лишено семейной драмы, к которой она слишком привыкла. Она счастливо вздохнула, когда они все убрали со стола гораздо позже.

— Ладно, рождественские фильмы и, надеюсь, сонные дети, — сказал Хит, плюхаясь на диван.

Дети прыгнули на него сверху, и он отодвинул их в сторону настолько, чтобы позволить Эверли тоже проскользнуть внутрь. К тому времени, когда пошли титры первого фильма, Люк и Микаэла крепко спали. Хит осторожно переложил их на кресло-мешок и притянул Эверли к себе сверху. Она прижалась поближе и попыталась насладиться вторым фильмом, но та штука продолжала отвлекать ее от мыслей.

— В чем дело, детка? — пророкотал Хит ей на ухо.

— Хм?

— Ты ковыряешь свою кутикулу и постоянно ерзаешь.

— О! — хихикнула она. — Ты и так слишком хорошо меня знаешь.

— От меня ничего не скроешь, медвежонок, — ответил он голосом, от которого у нее по всему телу пробежала дрожь.

— Я...