Ариран - Айская

«Ну уж нет, Сон Джин... Так просто ты не сбежишь».

— А теперь, — Бэк взял со стола стопку бумаг, и его пальцы на мгновение дрогнули. — мы проведем проверочный тест. Посмотрим, что вы усвоили за это время.

Когда он подошел к их ряду, Лика намеренно не протянула руку за листом. Он замер перед ней на секунду. Между ними возникло такое напряжение, что казалось, воздух вот-вот заискрится.

— Ваш лист, Лика, — холодно произнес он.

— Вы действительно думаете, что тест — это самое важное, что нам нужно сейчас решить? — её голос, хоть и тихий, прорезал тишину аудитории.

Бэк лишь на мгновение сузил глаза, в глубине которых на секунду мелькнула боль, но тут же скрылась за маской безразличия. Он положил лист перед ней и, не сказав ни слова, прошел к своему столу.

Лика посмотрела на белый лист. Рука сжала ручку так, что побелели костяшки. Она сидела неподвижно минут десять, пока другие студенты что-то писали в тестах. Она опустила голову, делая вид, что погружена в чтение первого вопроса теста, но её левая рука нырнула под стол. Экран смартфона вспыхнул в полумраке под партой. Сердце колотилось так, что, казалось, кончики пальцев вибрировали в такт.

Она быстро набрала текст, не заботясь о правилах и последствиях.

«Я по тебе соскучилась, очень сильно», — рядом она поставила смайлик сердечко.

Палец завис над кнопкой «Отправить». Лика бросила быстрый взгляд на Бэка. Он сидел, неподвижно и что-то сосредоточенно листал в планшете. В этом строгом сером костюме он выглядел как недосягаемая вершина, закованная в вечные снега.

«Нажми, Лика. Либо сейчас, либо ты его потеряешь», — прошептал внутренний голос.

Клик. Сообщение улетело.

Лика затаила дыхание. Через три секунды на столе у Бэка коротко, почти беззвучно вздрогнул телефон. Она видела, как он медленно, словно нехотя, протянул руку и разблокировал экран. Его лицо оставалось непроницаемым, но она заметила, как на мгновение замерли его зрачки. Он перечитал сообщение дважды. Лика видела, как его большой палец быстро задвигался по экрану.

Телефон Лики пискнул.

«Романова, решайте тест».

Лика едва не фыркнула вслух.

«Романова? Серьёзно? Как официально! Как холодно! — прошептала она, закусив губу. — Ты ещё «гражданка» скажи, господин будущий политик».

Она видела, что он не убрал телефон обратно в карман, а оставил лежать на столе экраном вверх. И для неё это был вызов.

Лика закусила губу, чувствуя, как по телу разливается азартное тепло. Её пальцы снова заплясали по буквам:

«Я ничего не знаю. Честно. Я не готова к этому тесту, «профессор...» Кажется, мне нужны индивидуальные занятия. С очень строгим подходом», — рядом она снова поставила смайлик, который подмигивает и показывает язык.

Она отправила это и смело подняла глаза. Бэк прочитал мгновенно. Его плечи на секунду напряглись. Он поднял взгляд от телефона и посмотрел прямо на неё. В аудитории всё так же скрипели ручки, Миён что-то увлеченно чертила в черновике, а время будто замедлилось до капли меда, стекающей по ложке. Бэк смотрел на Лику долго, не отрываясь. И вдруг... его маска треснула.

«Черт возьми, Лика... — думал он, и его пальцы едва заметно дрожали. — Зачем ты это делаешь? Почему ты не бежишь от меня, как от чумы? — он чувствовал, как внутри него, в самой темной и холодной глубине, что-то болезненно и сладко сжимается».

Это длилось всего мгновение — секунду, не больше. Уголок его губ едва заметно дернулся вверх, а в глубине ледяных глаз вспыхнул теплый, почти нежный огонек.

Он посмотрел на неё так, будто она была единственным живым существом в этом мертвом зале, полном цифр и графиков. Его взгляд скользнул по её губам, по раскрасневшимся щекам, и в этом жесте было больше любви и признания, чем в тысяче слов. Пальцы Бэка на мгновение замерли над экраном, а потом он начал быстро писать:

«Поговорим после занятий. Не отвлекайся».

Лика почувствовала, как по телу прошла волна жара. «Поговорим». Это уже была маленькая победа. Но ей было мало. Она хотела, чтобы он почувствовал ту же бурю, что бушевала в ней. Она снова склонилась над телефоном, игнорируя шепот Миён.

«Ты можешь называть меня Романовой, можешь уходить из университета и играть в свои выборы...Но ты не сможешь стереть то, что было между нами. Кажется, я совершила самую большую ошибку в жизни — я полюбила человека который боится собственного счастья. Но я ни о чём не жалею. И я тебя не отпущу. Смирись», — снова в конце предложения она прилепила смайлик сердечко.

Она отправила это, чувствуя, как сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Это было почти признание. Бэк взял телефон. Лика не отрывала от него взгляда. Она видела, как побелели его костяшки пальцев, сжимающих смартфон. Он долго не поднимал головы.

Он чувствовал, как его ледяная броня, которую он выстраивал пятнадцать лет, осыпается мелкими осколками. Эта девчонка с её сумасшедшей храбростью и тёплыми глазами была единственным, что заставляло его чувствовать себя живым, а не призраком из прошлого. Её сообщение жгло ему ладонь. Он хотел быть строгим, хотел защитить её от своей тьмы, но её «Смирись» вызвало в его душе странную, забытую вибрацию.

«Я уже не тот парень с фотографии, — горько шептал его внутренний голос. — Тот парень погиб в той машине вместе со своей семьёй. Я не имею права на твой свет, пока мои руки заняты выбором мести для Чховена. Но как же мне хочется... просто бросить всё и быть рядом с тобой».

Он любил её. Это осознание ударило его под дых сильнее, чем любая авария. Но за спиной Лики он видел тени прошлого. Пятнадцать лет мести, пятнадцать лет жизни в качестве тени самого себя. Бэк едва заметно выдохнул, и его лицо на секунду стало молодым и уязвимым — тем самым лицом Сон Джина, которое Лика видела на старом фото.

Это длилось всего миг. Бэк тут же взял себя в руки, кашлянул и громко произнес, обращаясь ко всей аудитории:

— Осталось двадцать минут. Надеюсь, все сосредоточены на задании, а не на своих гаджетах, — его голос был хриплым, но твердым и он мельком взглянул в сторону Лики. — Сдаем работы вовремя.

Лика слегка улыбнулась. Она увидела то, что хотела. Крепость всё еще стояла, но фундамент уже был разрушен любовью.

Глава 19

Глава 19

Последний студент закрыл за собой дверь, и в аудитории повисла такая тяжелая тишина, что было слышно, как гудят лампы