Спор на любовь - Рия Адри

class="p1">Девочки разошлись по своим местам без просьб. Марьяна справа, Кира слева, Ника дальше. Сольвей и Таисия заняли соседние дуги. Лада, маленькая светловолосая ведьма с даром бытовых печатей, дрожала, но встала ровно. Иветта, высокая и смуглая, специалистка по зеркальным щитам, посмотрела на меня и кивнула.

Семь соседних дуг загорелись.

И сразу стало больно.

Не резко. Глубоко. Будто изнутри вытянули тонкие нити и прикрепили к полу. Я сжала пальцы, удерживая дыхание. Ведьминский контур поднимался от ступней к запястьям, по позвоночнику, к горлу. Магия искала границу, а вместе с ней — все места, где сегодня эту границу трогали чужие руки.

Подъёмник.

Запястье Демьяна.

Стол в зале.

Карточка.

Ворон.

Приказ.

Рука на талии.

Я закрыла глаза.

Нет.

Сейчас не об этом.

Сейчас — формула.

Я подняла правую руку. Метка светилась чёрным и белым одновременно.

— Я принимаю защиту от повреждения контура, родового приказа, боевого вмешательства, нижнего вскрытия магии и принудительного вывода из восточной башни.

Серебряные дуги вспыхнули.

— Я не принимаю личное подчинение, право вызова без угрозы, слежение, удержание, ограничение передвижения вне прямой опасности, право касания, право изменения метки и право принятия решений за меня.

Тёмный разрыв в центре завибрировал.

За порогом Демьян резко поднял голову.

Я продолжила:

— Я признаю Демьяна Ворона носителем старшего шторма, способным удержать внешний удар. Я не признаю его владельцем моего контура.

Зал ответил гулом.

Стены дрогнули.

В списке имён на стене вспыхнула новая пустая строка.

Моё имя.

Я увидела его и почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Рано.

Ещё рано.

Я не закончила.

Демьян шагнул к черте.

Серебряная линия вспыхнула.

— Вельская.

— Стойте, — сказала я.

Голос дрогнул.

Чуть.

Но он остановился.

Я открыла глаза и посмотрела на него.

— Я открываю место старшему шторму только для удержания внешнего удара. Один шаг за черту. Без касания. Без изменения условий. При нарушении круг признаёт защиту принудительной и отменяет её.

Торн тихо выдохнул:

— Смело.

Демьян сказал:

— Глупо.

— Зато ясно.

— Если удар пойдёт через тебя, без касания я не удержу.

Он не двинулся ближе. Только воздух между нами стал холоднее, плотнее, как перед грозовым ударом.

— Тогда скажете. Не схватите.

— Ты можешь не успеть ответить.

— Тогда риск мой.

Его лицо стало жёстким.

— Нет.

— Да.

— Ты снова путаешь границу с самоубийством.

Я поправила край папки в руках. Бумага, печати и ровные строки всё ещё оставались моим самым надёжным способом не сорваться.

— А вы снова путаете защиту с правом решать.

Он стоял у черты. Высокий, тёмный, с магией, клубящейся вокруг рук. В его взгляде была ярость. Настоящая. Холодная. Я видела, как он борется не с кругом — с желанием войти, нарушить, схватить, закрыть меня своей силой и потом разбираться с последствиями.

Это было страшно.

И странно больно.

Потому что я понимала: он действительно боится не успеть. По-своему. Криво. Собственнически. С давлением вместо доверия. Но боится.

— Демьян, — сказала я тихо.

Он замер.

Опять.

Имя сработало сильнее любого условия.

— Мне нужна опора, — продолжила я. — Не хозяин.

Молчание.

Потом он медленно перешагнул черту.

Один шаг.

Ровно один.

Тёмный шторм вошёл в круг и ударил в пол, но не сорвался дальше. Серебряные дуги загорелись ярче. Метка на моём запястье вспыхнула, и боль стала резкой. Я покачнулась.

— Арина! — Ника рванулась ко мне, но её дуга удержала.

Демьян протянул руку.

Я увидела движение и сказала сквозь зубы:

— Нет.

Он остановил руку в воздухе.

Пальцы сжались.

Круг зашумел.

Стены начали показывать картины.

Не видения даже. Память.

Женщина в белом платье стоит в таком же круге. Перед ней мужчина в чёрной форме. Она плачет без звука, пока его магия закрывает её руки тёмными браслетами. Следующая — седая ведьма с разбитой губой чертит контур на полу кровью. Её уводят двое боевых магов. Третья стоит спокойно, совсем юная, и говорит: “Я не вещь”. Потом свет гаснет.

Список на стене пополняется.

“изолирована”

“сломана”

“перенесена в нижний контур”

Я стиснула зубы, удерживая собственную формулу. Нити ведьминской магии дрожали. Дуга под ногами расползалась. Чужие воспоминания тянули вниз, в старый страх, в чужую покорность, в вековую привычку системы не слышать женское “нет”.

— Граница, — сказала Таисия.

Её голос прозвучал сразу в голове.

Я подняла руку выше.

— Моя граница — моя воля.

Круг вспыхнул.

Демьян резко вдохнул, будто удар пришёлся по нему.

— Вельская, сейчас!

Я поняла раньше, чем увидела.

Тёмный разрыв в центре поднялся вертикально. Из него потянулись чёрные нити нижнего контура. Они шли ко мне, к запястью, к метке приказа. Если они дотянутся, никакой защиты уже не будет. Меня просто потянут вниз, туда, где вскрывают магию.

— Арина! — крикнула Ника.

Демьян сорвался.

Шагнул второй раз.

Черта вспыхнула красным.

— Нет! — сказала я.

Он всё равно шёл.

Конечно.

Потому что Демьян Ворон не умел ждать, когда угроза уже тянулась ко мне.

Я успела сделать единственное, что оставалось.

Развернула собственный контур.

Не против него.

Между нами.

Серебряная линия ударила из моей ладони в пол и замкнула второй шаг Демьяна, не давая ему дойти. Он остановился так резко, что тёмный шторм поднялся вокруг плеч.

— Вельская!

— Один шаг, — выдохнула я. — Вы согласились.

— Тебя сейчас заберут.

Я слегка повернула запястье, пряча дрожь пальцев в складках рукава. Голос должен был остаться ровным, даже если внутри всё спорило с этим требованием.

— Тогда держите удар оттуда, где стоите.

— Я не смогу.

— Сможете.

— Не проверяй меня так.

Голос у него впервые сорвался в настоящую ярость.

А я стояла в круге, на дрожащих ногах, и держала серебряную линию между нами, потому что если сейчас уступлю, то вся моя формула станет ложью. Защита, принятая в страхе, станет ошейником. Стена уже сказала. Мёртвые ведьмы уже сказали. Башня уже сказала.

И я тоже скажу.

— Держите, — произнесла я. — Или уйдите.

Он посмотрел на меня так, будто я ударила его.

Потом поднял руки.

И ударил штормом не в нити, а в пол перед собой.

Тёмная магия разошлась по внешней кромке круга. Не касаясь моих дуг. Не переписывая их. Держала. Давила снаружи, не входя внутрь.

Чёрные нити нижнего контура дёрнулись.

Я добавила серебро.

Девочки в своих дугах одновременно подняли руки. Семь ведьминских линий легли поверх моей. Тёплая