Проклятие любви - Элизабет Штольц

вырываются изо рта, как рвота снарядом. Бог Снов выбрал не меня. Вы перепутали. Но прежде чем кто-либо успевает спросить, что я имею в виду, дверь с грохотом распахивается, заставляя мое сердце выпрыгнуть из груди. Она врывается внутрь, ее платье облегает изгибы тела, словно овеществленный грех, окунутый в звездный свет, ее кожа сияет такой алебастровой белизной и яркостью, что кажется, будто ее наполнили священным огнем. Остроконечная корона, покоящаяся на ее голове, выглядит так, будто ее окунули в какой-то яд, ее суровость резко контрастирует с океаном золотых локонов, струящихся по спине. Она оглядывает комнату, ее пронзительный взгляд сталкивается с моим в танце смерти. Ее глаза прищуриваются, и я задерживаю дыхание. Почему она так на меня смотрит?

К моему облегчению, ее взгляд смещается, словно ей снова стало скучно. Она скользит взглядом по Белле, Лили и Максин, прежде чем остановиться на загорелом мужчине справа от нее, который стоит такой же высокий, как и непоколебимый, с волосами, сбритыми до самой кожи головы, и венами, похожими на лианы, на лбу, которые вздуваются всякий раз, когда он смотрит на нас своими свирепыми глазами цвета топаза. Если бы солнце воплотилось в человека, это был бы он.

— Всем привет, — мурлычет женщина. — Я Богиня Любви, Армона Годсенд. А это мой брат, Разиэль Годсенд, Бог Войны.

Гладковыбритый военачальник садится во главе стола и начинает вгрызаться в свои свиные отбивные так, будто боролся со свиньями с незапамятных времен. Глаза королевы темнеют в ответ, когда она смотрит на него, ее радужки приобретают гневный алый оттенок, сочетающийся с бриллиантовым ожерельем, сжимающим ее горло, словно тиски.

— Приношу извинения за своего брата. Похоже, он забыл, как пользоваться вилкой, — тихо говорит она. Разиэль поднимает глаза и рычит на нее.

Дверь снова с грохотом открывается, на этот раз являя плотного мужчину, облаченного в серебряные мантии, расшитые звездами, который гораздо мягче по краям и шире в талии, чем его братья и сестра. Его светлая борода с рыжеватым отливом, кожа бледна, как алебастр, а голова — водоворот золотистых кудрей. Его орлиные глаза обрамлены парой серебряных очков, которые он снимает, чтобы осмотреть нас. После долгого, мучительно неловкого мгновения он опускается на стул, раскрывает книгу и продолжает вести себя так, будто мы тут не сидим.

Прелестно.

— А это Талмос, Бог Мудрости. — Королева покусывает нижнюю губу зубами. — Приношу извинения за отсутствие манер со стороны обоих моих братьев, — добавляет она, ее голос напряжен, словно разговор с нами причиняет ей огромную боль. — Похоже, наше время правления этим огромным континентом заставило их забыть, как общаться.

Бог Мудрости перелистывает следующую страницу своей книги и вздыхает, его локоны падают в глаза. Напротив него Бог Войны небрежно макает кусок своего рибая в миску с подливкой. Королева бросает на обоих раздраженный взгляд, и Бог Войны усмехается между укусами. Разиэль и Талмос, пытаюсь запомнить их имена.

— Как вы все, конечно, знаете, — продолжает объяснять королева, ее голос скользит на грани безумия, — я издала указ о том, что каждый взрослый в королевстве должен быть женат к закату седьмого дня недели. На данный момент осталось шесть дней до заката на востоке. — Она берет со стола бокал с игристым шампанским и делает глоток. — Вас порадует, что мое требование о браке распространяется не только на смертных, но и на богов. — Она делает паузу, чтобы изобразить на губах резкую, неестественную улыбку. Максин пинает меня под столом по голени, бросая взгляд, который говорит: «Я же говорила». — Поэтому мы вызвали каждую из вас, — продолжает королева, — чтобы вы привязали нас к королевству своими сердцами и удержали нас в реальности.

Прошу прощения?

Ее взгляд переходит на Лили, когда она добавляет:

— Это величайшая честь, которую может получить смертный, — быть выбранной для этого благородного квеста — влюбиться.

Лили выпрямляется на стуле, выглядя взволнованной такой возможностью.

— Вообще-то, Сестра, у нас осталось пять дней и одиннадцать часов до того, как проклятие отправит нас в Чистилище, — говорит Талмос. Я узнаю его покрытые звездами мантии и овальные очки из книг, которые читала в детстве. Он бог, ответственный за историю королевства или ее отсутствие. Его истории превратились в колыбельные и фольклор, вселяя страх в сердца детей и служа для настройки капризов мужчин. Его тщательно продуманные идеологии породили подтверждение магии, тот самый метод, который гарантировал, что я никогда не смогу зарабатывать на жизнь, заставляя меня питаться от Эрика, как какая-то пиявка. Гребаный придурок.

Я сжимаю кулаки под столом и рычу на него. Он не обращает на меня внимания, в основном потому, что его внимание уже вернулось к его глупой книге. Что он вообще читает? Я наклоняю голову и читаю корешок, только чтобы увидеть название: «Реинкарнация, история сквозь время».

— Спасибо, Талмос, — королева замолкает с глубоким вздохом. — В связи с серьезностью этой ситуации, — добавляет она, переводя взгляд на каждую из нас, — я добавила небольшой стимул. Вы увидите, что если вы влюбитесь в своего назначенного бога до заката седьмого дня недели, каждая из вас получит подарок.

Лили ерзает на стуле. Максин наклоняется вперед, подхватывает ложку и отправляет в рот порцию картофеля. Белла скребет вилкой по тарелке, издавая пронзительный скрип.

— Какой подарок? — спрашиваю я.

Если королева и шокирована моей резкостью, она не подает виду. Вместо этого она кивает Регенту, который выпрямляется где-то у задней стены и нажимает кнопку во мраке. Стена сдвигается, словно она из шатающихся винтов и деформированного металла, и наконец из ее недр появляется стеклянная витрина.

Я перестаю дышать. Потому что на этой сверкающей стеклянной витрине рядами лежат свежеограненные бриллианты — драгоценности, которые я видела только в описаниях книг, которые читала в детстве. Мы с Соларой всегда спорили из-за одной книги в особенности, с матовой черной обложкой и витиеватым серебряным названием: «Драгоценные камни Авроры всех форм и размеров».

Некоторые бриллианты в витрине укреплены на лучших розовых золотых кольцах в королевстве. Другие купаются в золотой звездной пыли или переливаются алыми оттенками. Есть кольца с ободьями из расплавленной меди и кровавого железа, добытого прямо из шахт Малгрейва. Черные ободья из обсидиана лежат на нижних полках, как лужицы мерцающих чернил, и, на мой взгляд, они самые пьянящие. И дорогие. Одно такое кольцо могло бы полностью изменить мою жизнь. Мне больше никогда не пришлось бы беспокоиться о том, чтобы полагаться на мужчину или на магию крови. Я была бы богаче даже отца Эрика, печально известного лорда Грейвса.

Рот Лили открывается. Максин вцепляется в стол побелевшими пальцами. Лицо Беллы бледнеет, когда богиня поворачивает