Прачка на краю реки - Меган Шейд

им немного уединения, а? — бросает Тео, взмахивая рукой в сторону подслушивающих посетителей. Напряженный, глухой гул голосов возвращается, и хотя я киваю в знак благодарности, меня не покидает мысль: не пытается ли он сделать это лишь потому, что не хочет лишнего внимания к Прачке?

— Все это глупости, — заявляет Тео. — Я прожил здесь всю жизнь и никогда ничего подобного не видел. Просто испуганные умы порождают видения.

— Ты в нее не веришь?

— Я верю, что она реальна. Верю, что она там. Но мне кажется, она просто женщина, искупающая свои грехи. Ничего сверхъестественного в ней не больше, чем в любом из нас.

Гарольд качает головой, вычерчивая на груди крест-накрест — защитный символ.

— Вот так она тебя и поймает, — сплевывает он.

— А ты сам не пробовал ее отыскать? — спрашиваю я Гарольда.

— Я не настолько глуп. И никто здесь не глуп. Мы насмотрелись достаточно: мужчины и женщины, которые пытались ее найти, убегали со слезами на глазах и с болью в сердце. Вот в чем истинный секрет. Никаких тебе исполненных желаний. Никаких ответов на вопросы. Попытайся — и она наведет на тебя пророчество. Сунешься помешать ей стирать — убьет того, кого ты любишь больше всего. Мой совет? Наешь досыта и отправляйся домой. Никакое желание не стоит той боли, что она причинит, если тебе не посчастливится ее отыскать.

Я делаю еще один глоток эля, наслаждаясь тем, как обжигает горло, и обдумываю его предупреждение.

— Не веришь мне? Это правда. Я видел ее в ту самую ночь, перед тем как у меня забрали Ислу, — говорит он, и его взгляд затуманивается. Он смотрит на свой стакан, крутя его в руках.

— Соболезную твоей утрате, — произношу я, вкладывая в голос как можно больше искренности. — Ты уверен, что видел именно Прачку? Как она выглядела?

Он трет виски, словно желая стереть боль воспоминания.

— Хрупкая такая, слабенькая. Не то чтобы худая, но слабая. Сгорбленная, с длинными черными волосами до самой талии. Я видел, как она стояла за садовой калиткой. Всего на мгновение, а потом я моргнул, — он закрывает глаза, будто заново переживая тот момент, — и ее след простыл. А на следующее утро пропала и моя Исла.

Я мысленно откладываю эту деталь. Черные волосы — тогда как у Беа рыжие. Настолько яркие и буйные, что перепутать их с черными просто невозможно. Я уже собираюсь сказать об этом, но вовремя останавливаю себя. Если дать Гарольду заполнить тишину, можно узнать гораздо больше.

Тео подается вперед, и кажется, будто возведенные им стены рушатся: он дружески похлопывает Гарольда по руке и подливает ему эль.

— Послушай, Исла же хворала очень долго, Гарольд. Лекарь отмерял ей считанные дни, а она продержалась целую неделю, прежде чем уйти. Прачка тут виновата не больше, чем ты или я.

Я жду, что Гарольд начнет спорить, станет сопротивляться, но он слишком погружен в воспоминания. Он продолжает крутить стакан за стаканом, думая о женщине у реки и о том, как она разрушила его жизнь — точно так же, как разрушила мою.

13 БРЕННЕН

Яркие рыжие волосы Прачки попадают в поле зрения, когда я приближаю Сейбл к реке. Седельные сумки кобылы забиты не только припасами, но и деталями письменного стола, который Тео любезно помог мне раздобыть.

Я не свожу с нее глаз, пока распаковываю тяжелые деревянные бруски, которые глухо стучат при падении. Она даже не смотрит в мою сторону, слишком поглощенная небольшой кучкой из двадцати или около того камней. Сидя на ровном участке речного дна, она складывает их в пирамидку, напевая что-то вроде детской песенки.

С поразительно твердой рукой она добавляет десятый камень, затем одиннадцатый. Башня начинает шататься, и она сжимает губы, будто боится, что от ее дыхания та рухнет. Камни все равно валится на землю, и один из них катится прямо в воду.

Она подается вперед, нашептывая что-то себе под нос, вытаскивает его обратно, выстраивает камни в ряд и начинает все заново.

Что она делает? Зачем нужны эти пирамидки? Я замечал их, когда исследовал долину, но тогда не придал этому особого значения. Они повсюду: какие-то просто лежат грудой после того, как развалились, другие стоят прочно.

Я беру две деревянные панели, составляющие основу письменного стола, соединяю шканты и пазы, как учил плотник, и жду, когда Прачка посмотрит на меня. Хоть как-то обратит на меня внимание, ведь она наверняка чувствует мое присутствие.

Но она просто начинает сначала, складывая камни в другом порядке. Я смотрю на нее, приколачивая одну ножку стола, затем вторую. Это какой-то ритуал? Магия, которую я не понимаю?

В голове кружатся слова Гарольда. Его описание Прачки — хрупкая женщина с черными волосами. Каменные пирамидки часто таят в себе магию — по крайней мере, могут ее таить. Возможно ли, что она научилась менять облик? Изменять свою внешность? Но это звучит неправильно. Даже если бы она могла, ее цепь слишком прочна. Мой взгляд снова падает на нее, и я подаюсь вперед, выискивая в звеньях слабые места. Металл выглядит точно так же, как и при первой проверке, но, пожалуй, стоит проверять его ежедневно — вместе с оберегами.

— Если ты ждешь, что произойдет что-то интересное, — подает голос она, разрывая тишину, — тебя ждет сильнейшее разочарование. — Она продолжает складывать камни, даже не удосужившись взглянуть на меня. И пирамидка вновь разваливается.

В памяти всплывает образ каменного тура, отмечающего вход в Венгач, и Марсайли, прислонившуюся к нему в день нашего первого поцелуя, но его тут же сменяет образ ее безжизненного тела. Я зажмуриваюсь от резкой боли в груди — тиски сжимают сердце так сильно, что мне едва хватает воздуха.

— Что ты делаешь? — срывается с моих губ помимо воли. Я не хочу с ней разговаривать. Предпочел бы потратить время на сбор информации и исполнение клятвы, но сейчас мне нужно заставить ее прекратить. Я не желаю крутить в голове эти образы.

— Я складываю камни, — отвечает она, покусывая губу и балансируя очередным булыжником на самом верху. — Мне казалось, это очевидно.

Я прикусываю язык, не желая показывать, как сильно ее дерзость выводит меня из себя. Снова опустив взгляд на стол, я скрепляю последние детали, не переставая следить за ней краем глаза. Ее башня снова рушится, и она, прищурившись, начинает перекладывать камни по-новому.

— Хватит, — рявкаю я, но она игнорирует меня и продолжает строить.

Я врываюсь в палатку, затаскиваю стол внутрь и ставлю