Ненужная жена дракона. Акушерка для наследника - Диана Фурсова

Марина прошла в гостиную и остановилась у очага. Огонь горел, но слабый. Она опустилась на стул и только теперь позволила себе выдохнуть.

Руки задрожали.

Сначала едва заметно, потом сильнее. Марина стиснула их в замок, но дрожь поднялась выше — к плечам, к горлу. Всё, что она удерживала в зале, обрушилось разом: страх, злость, невозможность происходящего, чужое тело, чужое имя, чужой муж, неизвестный мир за окном.

— Миледи? — испугалась Нэра.

— Дайте мне минуту.

— Вам плохо?

Марина почти сказала «нет», но это было бы глупо. Ей было плохо. Только не так, как Нэра могла понять.

— Мне нужно прийти в себя.

Служанка поспешно налила воды в чашку и поставила рядом. Марина взяла её обеими руками, чувствуя, как прохлада обжигает пальцы. Никаких чудес не случилось. Она не проснулась обратно на своей кухне. Не услышала знакомого шума машин за окном. Не увидела свой старый свитер на спинке стула.

За окном была крепостная стена.

Внутри — тело женщины, которую только что публично выбросили из собственной жизни.

— Нэра, — тихо сказала Марина, — расскажите мне, что будет дальше.

Женщина побледнела.

— Я не знаю всех решений Совета.

— Тогда то, что знаете.

Нэра мялась несколько секунд, потом всё же заговорила. Через три дня соберут закрытый круг старейшин. Потом подготовят родовую грамоту о расторжении брака. Элиаре оставят часть приданого, если род её покойного отца не возразит. Возможно, отправят в южное имение, которое давно не приносит дохода. Возможно, позволят уйти под защиту дальних родственников, если те согласятся принять женщину, отвергнутую драконом.

С каждым словом Марина всё яснее понимала: её не просто разводили с мужем. Её аккуратно убирали с доски.

— А князь? — спросила она. — Он уже выбрал новую жену?

Нэра резко замолчала.

Марина посмотрела на неё и всё поняла.

— Выбрал.

— Совет считает, что леди Мирена подходит дому Вэллоров, — осторожно произнесла служанка. — У неё сильная родовая линия. Её метка проявилась рано. Она… достойная партия.

Марина опустила чашку на стол.

Не ревность поднялась в ней. Как можно ревновать к мужчине, которого знаешь меньше часа? Но унижение было настоящим. Прежнюю жену ещё не успели вывести из дома, а место уже держали тёплым для следующей.

— Понятно.

— Миледи, вам лучше отдохнуть. Завтра я принесу ваши вещи и посмотрю, что можно сделать с комнатами. Здесь мрачно, но если повесить светлые ткани…

— Нет, — сказала Марина.

Нэра вздрогнула.

— Что нет?

Марина поднялась и медленно обвела взглядом комнату. Старая мебель. Холодные углы. Потрескавшаяся рама окна. Пыль в резьбе кресел. Тяжёлые занавеси, пропитанные годами забвения. Флигель, куда отправляли ненужных, чтобы они сидели тихо и не мешали главным людям решать главные дела.

Что ж.

Если этот мир решил дать ей старый пустой угол, она начнёт с него.

— Завтра не просто принесёте вещи, — сказала Марина. — Завтра мы откроем окна, снимем эти занавеси, вымоем полы, пересчитаем всё, что здесь есть, и решим, как сделать это место пригодным для жизни.

Нэра смотрела на неё так, будто Марина предложила разобрать крепостную стену по камню.

— Миледи, но вы… вы не обязаны.

— Именно поэтому и сделаю. Обязанности мне здесь уже назначили другие. Теперь хотя бы порядок я выберу сама.

Она подошла к окну и провела пальцем по холодному стеклу. Снаружи кружил снег. Во дворе у стены стояли тёмные силуэты стражников. Где-то далеко, за башнями, в сером небе мелькнула огромная тень, похожая на крыло. Марина моргнула, но тень уже исчезла.

Этот мир был невозможен.

Но унижение в нём оказалось до боли обычным.

Нэра осталась ещё на некоторое время: принесла дополнительную ткань, проверила очаг, поставила у двери свечу и нерешительно спросила, не нужно ли позвать кого-нибудь из слуг. Марина отказалась. Ей было необходимо одиночество — хотя бы для того, чтобы спокойно испугаться.

Когда дверь за Нэрой закрылась, флигель наполнился тишиной.

Марина подошла к небольшому мутному зеркалу в спальне и долго смотрела на отражение.

Леди Элиара была красивой. Не яркой, не победительной, как, наверное, та самая Мирена, а тонкой, светлой, с огромными тёмно-синими глазами и мягкими каштановыми волосами, заплетёнными в сложную косу. Лицо усталое, слишком бледное, с тенью под глазами. Женщина, которую долго учили быть удобной, терпеливой, благодарной за крохи внимания.

Марина коснулась щеки.

— Прости, — сказала она тихо, сама не зная, кому говорит: себе прежней, этой женщине или обеим сразу. — Я не знаю, куда ты делась. Но если мне придётся жить за тебя, я хотя бы попробую сделать это не зря.

Она сняла тяжёлые серьги, расстегнула верхние крючки платья и впервые за всё это безумное время смогла вдохнуть свободнее. Потом нашла в сундуке простую ночную рубашку, переоделась, долго возилась с очагом, пока пламя не стало ровнее, и села прямо на пол, завернувшись в покрывало.

Спать не получалось.

В голове теснились обрывки памяти Элиары. Первый приезд в крепость. Кайран, стоящий на лестнице в чёрном парадном камзоле. Его ладонь, которую он подал молодой жене — вежливо, но без нежности. Первый ужин, где она боялась перепутать приборы. Первая зима. Первый слух о том, что метка не просыпается, потому что княгиня слабая. Первые слёзы в подушку. Первый день, когда Кайран прошёл мимо и не заметил, что она ждала его у окна.

Марина смотрела в огонь и постепенно переставала злиться на Элиару за её молчание.

Очень легко осуждать женщину за слабость, пока не окажешься в доме, где каждый камень напоминает: ты здесь чужая, но уйти тебе некуда.

Где-то за стеной завыл ветер. В ответ в глубине крепости раздался низкий, протяжный звук — то ли рёв, то ли гул камня. Марина вздрогнула.

Драконы.

Она почти рассмеялась, но смех застрял. Ещё утром её мир состоял из расписания, транспорта, усталых женщин, белых стен, звонков и бесконечной ответственности. Теперь в её мире были драконы, родовые Советы, метки и муж, который объявил её ненужной при свидетелях.

— Хорошо, — прошептала она. — Значит, начнём с самого простого. Выжить. Понять правила. Не дать себя сломать.

План был жалким, но другого не имелось.

Марина потянулась к чашке, сделала несколько глотков воды и наконец легла. Сон пришёл не сразу. Он подкрался тяжело, рвано, словно не доверял этому месту так же, как и она.

Разбудил её стук.

Сначала Марина решила,