Портниха-попаданка. Модный дом бывшей жены дракона - Диана Фурсова

Ярина повернулась к Мерравии.

— Удобный срок.

— Долг возник задолго до сегодняшнего разбирательства, — холодно ответила та.

— Я этого не отрицала.

— Вы не сможете открыть мастерскую без подтверждённого мастера и разрешения гильдии.

Вот оно.

Здание принадлежало Лиорене, но работать в нём без согласия Мерравии она не могла. Через три недели долг позволит гильдии забрать мастерскую за бесценок. Если Лиорена останется без средств, разрешения и имени мужа, исход был почти решён.

Почерневшая нить лишала её не только брака.

Она освобождала дорогу к «Вейр и нить».

— Родовое имущество следует включить в соглашение, — сказал один из судей, до этого молчавший. — Долг также переходит владелице.

Мерравия недовольно поджала губы, но спорить не стала.

Ярина внимательно перечитала документ. Положения о мастерской внесли на отдельный лист, ещё влажный от чернил. Вместе со зданием ей передавались оборудование, оставшиеся материалы, книги заказов и долговые записи. Всё, что находилось внутри на момент опечатывания, считалось частью имущества.

— Ключи, — потребовала она.

— Их передадут после завершения заседания, — сказал писец.

— И опись.

— Она находится у гильдии.

— Тогда я хочу получить заверенную копию сегодня.

Мерравия рассмеялась негромко и без веселья.

— Вы собираетесь проверять каждую катушку?

— Если каждая катушка включена в имущество, то да.

Несколько человек на скамьях улыбнулись. Не ей, а неожиданности происходящего.

Ярина снова посмотрела на документы.

Внизу оставалось место для подписей. Рядом лежало тонкое перо с серебряным наконечником. Писец подал его, но Тарвель неожиданно сказал:

— Оставьте нас на несколько минут.

— Заседание ещё не завершено, — возразила Мерравия.

— Совет может подождать.

В его голосе прозвучало нечто, от чего пламя в ближайших светильниках качнулось. Судьи переглянулись. Верховный судья неохотно объявил короткий перерыв, после чего члены Совета стали покидать зал через боковые двери.

Мерравия задержалась дольше остальных.

— Не советую принимать решения из упрямства, Лиорена, — сказала она. — За стенами этого здания вас уже не будут защищать ни имя мужа, ни положение семьи.

— Последний час они защищали меня не слишком заметно.

Мерравия наклонила голову.

— Именно дерзость всегда была вашей худшей чертой.

Тело не откликнулось на эту фразу узнаваемой обидой. Возможно, настоящая Лиорена слышала её часто.

— Тогда странно, что сегодня она всех удивила, — ответила Ярина.

Взгляд Мерравии задержался на её лице, затем женщина развернулась и вышла. Двери закрылись, оставив Ярину наедине с Тарвелем, писцом и двумя неподвижными стражами у стены.

— Писец тоже может уйти, — сказал Тарвель.

— Я обязан присутствовать при подписании.

— Подписание ещё не началось.

Молодой человек собрал листы и отошёл к двери. Стражи остались, но стояли достаточно далеко, чтобы не слышать тихий разговор.

Тарвель спустился от стола. Он двигался без суеты, однако с каждым его шагом чужое тело напрягалось сильнее.

Ярина поднялась с колен прежде, чем он подошёл. Ноги затекли, тяжёлая юбка мешала удерживать равновесие, но принимать разговор снизу она не собиралась.

Тарвель остановился в нескольких шагах.

Вблизи он казался ещё выше. Тёмные волосы были стянуты на затылке, на виске виднелась тонкая светлая полоса старого шрама. Его лицо не соответствовало образу безжалостного чудовища, который Ярина уже успела мысленно создать. Усталое, жёсткое, слишком собранное.

От этого становилось только неприятнее.

— Что ты делаешь? — спросил он.

— Читаю документы.

— Не притворяйся, будто не понимаешь вопроса.

— Тогда задай его точнее.

В золотистых глазах вспыхнуло раздражение.

— Ты три дня отказывалась говорить со мной. Сегодня ни разу не попросила выслушать тебя, не потребовала привести свидетелей и не назвала имени человека, из-за которого почернела нить. Вместо этого торгуешься за старую мастерскую.

— Я не торгуюсь. Я забираю то, что принадлежит мне по закону.

— Раньше она тебе не принадлежала. Ты говорила, что не вернёшься туда ни при каких обстоятельствах.

Ярина не знала, почему Лиорена ненавидела мастерскую. Возможно, там умер кто-то из её близких. Возможно, ремесло казалось ей слишком низким после замужества. Возможно, гильдия уже довела дело до разорения.

Она не стала угадывать вслух.

— Обстоятельства изменились.

— За несколько минут?

— Иногда нескольких минут достаточно, чтобы понять положение.

Тарвель сделал ещё один шаг. Теперь Ярина различала серебряную вышивку на его воротнике — узор из переплетённых крыльев. Работа была безупречной, но слишком правильной, лишённой живого движения.

— Я даю тебе возможность сказать правду без Совета, — произнёс он. — Один раз. После этого всё будет кончено.

— А если моя правда не совпадёт с заключением гильдии?

— Нить не лжёт.

Ярина посмотрела ему через плечо на плащ.

— Нить, возможно, и не лжёт. Люди умеют.

Его глаза сузились.

— Ты обвиняешь мастеров?

— Я пока никого не обвиняю.

— Но считаешь доказательство поддельным?

— Я считаю странным, что ткань возле плечевого шва морщит, хотя остальная часть плаща лежит ровно.

Тарвель обернулся.

На его лице впервые появилась не уверенность и не раздражение, а внимание. Он подошёл к столу и наклонился над плащом.

— Где?

Ярина не двинулась с места.

— Слева от воротника.

Он провёл пальцами по указанному участку. Морщина почти исчезла под его рукой, но затем вернулась.

— Это ничего не доказывает.

— Я и не сказала, что доказывает.

— Ты никогда не разбиралась в шитье.

Вот уже второй человек напомнил ей, какой была Лиорена. Пока это становилось главным преимуществом и главной опасностью одновременно.

— Возможно, раньше я не смотрела достаточно внимательно.

Тарвель резко повернулся.

— Кто ты?

Вопрос прозвучал тихо.

Ярина почувствовала, как по спине прошёл холод. За его плечом на столе лежал почерневший плащ, за дверями ждал Совет, а в нескольких шагах стояли стражи. Объяснить дракону, что тело его жены заняла женщина из другого мира, было бы не самым разумным началом новой жизни.

— Женщина, которую ты разводишь, — ответила она.

— Лиорена не разговаривает так.

— Видимо, прежний способ оказался бесполезен.

Он долго смотрел на неё, и Ярина с трудом удержалась, чтобы не отступить. Затем Тарвель отвернулся.

— Мастерская непригодна для жизни. Крыша протекала ещё прошлой зимой, часть окон разбита, а гильдия вывезла всё ценное в счёт долга.

— В описи указано оборудование.

— Старое оборудование.

— Оно всё равно моё.

— Ты не продержишься там неделю.

— Тогда тебе не о чем беспокоиться.

Его плечи напряглись.

— Я не беспокоюсь.

— Хорошо.

— Лиорена.

Она подняла