Портниха-попаданка. Модный дом бывшей жены дракона - Диана Фурсова

Тарвель стоял рядом с плащом, положив ладонь возле почерневшей полосы, и впервые выглядел не судьёй, а человеком, которого что-то мучило.

— Если ты назовёшь того, кто заставил тебя нарушить клятву, я добьюсь, чтобы Совет не взыскивал с тебя долг.

Значит, он всё ещё считал её виновной. Просто допускал, что вина могла иметь смягчающие обстоятельства.

— А взамен?

— Ты покинешь столицу и больше не станешь оспаривать решение.

Ярина почти рассмеялась, но удержалась.

Он предлагал ей исчезнуть удобно и без лишнего шума. Возможно, считал это милосердием.

— Нет.

— Ты даже не подумала.

— Подумала. Мне хватило времени.

— Гордость не оплатит долг.

— Возможно. Зато мастерская может.

Тарвель посмотрел на неё так, словно услышал неудачную шутку.

— Ты не умеешь вести дело.

— Значит, научусь.

— За двадцать один день?

— Срок уже стал короче, пока мы разговаривали.

Он нахмурился, однако спорить не продолжил. Вместо этого взял край плаща и ещё раз осмотрел неровный участок. На этот раз внимательнее.

— Этот плащ останется у Совета, — сказал он.

— Я не просила отдавать его мне.

— Но хочешь проверить.

— Хочу понять, почему вещь, сотканная для подтверждения клятвы, исследовали без участия её владелицы.

— Плащ принадлежит обоим супругам.

— Через несколько минут у него останется только один владелец.

Тарвель отпустил ткань.

— Ты изменилась.

Чужая боль снова отозвалась под рёбрами, но теперь Ярина была к ней готова.

— Сегодня многие вещи изменились.

Она вернулась к документам и взяла перо. Писец, заметив это, поспешил к столу.

— Подождите, леди, здесь требуется свидетельство судьи.

— Зовите судей.

Тарвель ничего больше не сказал.

Совет вернулся в зал. Мерравия заняла прежнее место и сразу посмотрела на плащ, словно проверяя, не сдвинул ли его кто-нибудь. Ярина заметила этот взгляд, но не подала вида.

Исправленное соглашение зачитали вслух. Мастерская «Вейр и нить» переходила Лиорене вместе с долгами, имуществом и правом на родовое название. Она лишалась имени Аркейн, доступа к владениям бывшего мужа и всех преимуществ его рода.

— Вы принимаете условия? — спросил верховный судья.

— Принимаю.

Перо царапнуло бумагу.

Рука Лиорены помнила подпись. Ярина лишь направляла её, наблюдая, как на листе появляется изящное имя: Лиорена Вейр.

Без Аркейн.

Тарвель подписал следом. Его почерк был быстрым и угловатым.

Когда последняя печать коснулась документа, серебряная вышивка на воротнике Ярининого плаща погасла. Ткань потяжелела, будто из неё вынули невидимые нити. На пальце стало горячо, и тонкое обручальное кольцо раскрылось само, превратившись в узкую золотую ленту.

Писец принял её на бархатную подушку.

Вот и всё.

Никакого грома, крика или внезапного признания. Несколько подписей, печать, снятое кольцо — и чужой брак, о котором Ярина не знала ничего, кроме его болезненного конца, перестал существовать.

— Отныне вы именуетесь Лиореной Вейр, — объявил верховный судья. — Ключи от мастерской и копия имущественной записи будут переданы вам. Личные вещи доставят до наступления ночи.

— Куда именно? — спросил писец.

— В мастерскую.

Тарвель резко поднял голову.

— Там невозможно ночевать.

— Я проверю это сама.

— В доме есть гостевые комнаты, — сказал он после короткой паузы. — Ты можешь остаться до утра.

Предложение удивило не только Ярину. Мерравия чуть заметно повернулась к нему.

— Решение уже вступило в силу, — напомнила она. — Посторонняя женщина не должна оставаться в доме главы рода.

Тарвель посмотрел на неё, и золотистый блеск в его глазах усилился.

— Я знаю законы своего дома.

— Тогда ты должен понимать, как это будет выглядеть после сегодняшнего разбирательства.

Мерравия произнесла слова мягко, почти заботливо, но Тарвель побледнел от сдерживаемого гнева.

Ярина не собиралась становиться причиной их спора.

— Я не останусь, — сказала она. — Передайте мои вещи в «Вейр и нить».

— У тебя нет прислуги, — произнёс Тарвель.

— Теперь нет.

Он будто хотел возразить, но промолчал.

Писец подал Ярине связку из трёх ключей. Самый большой был железным, с потемневшей круглой головкой. Второй, латунный, казался новым. Третий почти потерял зубцы от времени.

Вместе с ключами ей досталась папка с описью и долговой книгой.

Мерравия наблюдала за этим с выражением человека, который уже знал конец истории.

— Завтра утром вам следует явиться в управление гильдии, — сказала она. — Без разрешения вы не вправе принимать заказы, нанимать работников или выставлять изделия на продажу.

— Я прочту правила.

— В вашем положении разумнее сначала подумать, стоит ли продолжать.

Ярина прижала папку к груди.

— Я уже подумала.

Покидая зал, она не оглянулась на Тарвеля.

Только у самой двери почувствовала его взгляд между лопаток.

За стенами Совета оказался огромный двор, окружённый тёмными колоннами. Вечерний воздух пах сыростью и каменной пылью. Над крышами поднимались башни, соединённые переходами, а далеко в небе двигались три тёмные фигуры с широкими крыльями.

Ярина остановилась.

Одна из фигур накренилась, поймала поток воздуха и скользнула к городу. В последних лучах дня на чешуе вспыхнуло медное сияние.

Драконы существовали.

Это открытие следовало бы обдумать, возможно, даже испугаться. Однако тяжёлая папка в руках, неизвестный долг и перспектива ночевать в заброшенном здании казались сейчас куда более насущными.

У подножия лестницы её ждал закрытый экипаж. Возница, кутавшийся в серый плащ, не поклонился и не предложил помочь. Он только бросил взгляд на потухшую вышивку её одежды и открыл дверцу.

— Улица Старых Фонарей, — сказала Ярина.

Возница поморщился.

— Туда к вечеру не ездят.

— Сегодня поедут.

— Доплата потребуется.

У неё не было ни одной монеты.

Ярина открыла папку, нашла среди документов расписку о передаче личных средств и увидела скреплённый печатью небольшой кошель. Внутри лежало двенадцать серебряных кругляшей.

Она показала один вознице.

— Этого хватит?

Его отношение к путешествию мгновенно изменилось.

— До самой двери, госпожа.

— До двери и с ожиданием, пока я проверю, подходит ли ключ.

Он протянул руку за монетой.

— После того как мы доберёмся.

Возница хмыкнул, но спорить не стал.

Экипаж тронулся.

Столица за окном была одновременно чужой и странно понятной. Ярина видела узкие дома с выступающими верхними этажами, лавки под полосатыми навесами, мостовые из светлого камня и фонари, внутри которых плавали крошечные золотые огни. Люди расступались перед экипажем, не прекращая разговоров. Иногда над крышами мелькали драконьи крылья, и тогда тени на мостовой становились огромными.

Чем дальше они уезжали от центральных башен, тем уже делались